Ангел в моей постели - Мелоди Томас

Он сжал ее плечи и отстранил от себя.

– Тогда что, черт побери?

– Тогда меня больше не преследовал и бы кошмары, Дэвид. Я могла бы покончить с этим. Я стала бы свободной. Я хочу лишь освободиться от него и моего прошлого. Мне все равно, каким образом.

Он смотрел ей в глаза, в которых блестели невыплаканные слезы.

– И поэтому ты поехала к Неллису?

Она подошла к стене и в изнеможении опустилась на циновку.

– Он как-то связан с этим делом. Дэвид опустился перед ней на корточки.

– Почему ты так думаешь?

– Все началось полгода назад. Его интерес к земле. Одержимость по отношению ко мне. Кто-то должен был к нему поехать. Он слишком много знает о нас и хотел, чтобы я все рассказала тебе. Я в этом не сомневаюсь.

Он пригладил ее растрепавшиеся волосы, готовый в ту же секунду выйти из зала и броситься на поиски Неллиса.

– Он не обидел тебя?

Избегая его взгляда, она покачала головой:

– Шериф Стиллингз привез меня домой. Никто пальцем меня не тронул.

– Необязательно надо ударить, чтобы причинить боль. Должно быть, что-то случилось, если ты не хочешь, чтобы я поехал к нему и выбил ему зубы.

– Куда ты ездил вчера? – спросила она.

– Я нашел каменщика, который когда-то работал в этой церкви. Мистер Гибсон порекомендовал его. Каменщик прибудет сюда завтра, и я посмотрю, кто последует его примеру. Сегодня вечером я объявил, что нанимаю людей, которых интересует честный труд.

– Ты это сделал?

– Мне нужны люди, которые не боятся темноты и хотят выгнать крыс из пещер. Которые готовы бороться за себя и хотят перемен.

Он не знал, как можно что-то изменить, но был уверен, что это место и эти люди много значат для Мэг. Или это она так много значила для него, что ради нее он был готов на все.

– Знаешь, что мне сказал вчера сэр Генри? Он уверен, что большинство жителей этого города на твоей стороне.

– Но сюда никто больше не приходит.

– Думаешь, главная причина в том, что я здесь?

Она засмеялась, смахнув слезы:

– Не судите да не судимы будете? Думаешь, если они все контрабандисты и воры, то будут более снисходительны ко мне? Даже когда Неллис обнародует некоторые сведения о тебе и обо мне? Да никто из нас не осмелится показаться людям на глаза. Не поверят ни мне, ни тебе.

– Со вчерашнего вечера они верят, что я найду пещеры, не важно, с их помощью или без нее. Они также верят, что когда я их найду, то навсегда закрою в них все входы. Поверь мне, я расправлюсь с любым, кто без приглашения явится в Роуз-Брайер. В чем тут сомневаться? Я как открытая книга.

Ее ресницы были мокрыми от слез.

– Ты в самом деле любишь меня?

Он подумал, что в ее полных слез глазах отражается все, что было у него на сердце, и, взяв в ладони ее руки, поднес ее пальцы к губам. Он понял, что полюбил ее еще в те далекие времена, что его сердце было в опасности с той самой минуты, когда их взгляды встретились на поле для поло в Калькутте.

– Мне следовало еще много лет назад найти способ помочь тебе. Но я не мог.

– Ты был связан словом чести и исполнял свой долг, Дэвид. Как и сейчас.

Он понимал, что такое честь и что такое бесчестье и какая тонкая грань разделяет их. Но он знал лишь одно: он любил Мэг и не мог допустить, чтобы она умерла в тюрьме.

– Когда я впервые увидела, как ты уходишь с поля, – едва слышно заговорила она, – то поняла, что никогда не встречала человека, подобного тебе. Могу даже описать, как ты был одет и какого цвета была твоя лошадь. Ты был единственным мужчиной, который не положил свое сердце к моим ногам на второй день нашего знакомства. – Она отняла у него руку. – Мне еще предстояло встретить равного тебе. Ты очень хорошо справился со своим заданием.

Дэвид опустился на пол и притянул согнутое колено к груди. Они сидели плечо к плечу, и годы, разделявшие их, сжимались, становясь все короче.

– Что бы ни рассказал тебе Неллис, все может показаться правдой. Я был тем, кем был. – Он обхватил колено и задумался над своей жизнью, как задумывается человек, глядя на свой портрет, уже не похожий на него. – Я знаю, что в своей жизни совершал поступки...

– Почему ты стал священником?

– У меня появилась потребность делать добро. Вернуть то, что я отнял.

– И ты сделал что-то хорошее?

– Хотелось бы думать, что сделал. – Он насмешливо скривил губы. – Я женил двух моих братьев.

Мэг положила голову ему на плечо.

– Это прекрасно.

– Одного – охотно, другого – не очень. – Дэвид потер щеку при воспоминании о младшем брате. Он так давно не думал о своей семье. И ему до боли захотелось повидать родных. Он зарылся носом в волосы Мэг и вдыхал слабый аромат мирры и айвы. Сегодня она мылась его мылом.

– А что они скажут, когда узнают, что ты больше не священник? – спросила Виктория, устроившись между его ног. Ее халат распахнулся, открыв груди, выступавшие из корсета.

– Сомневаюсь, что кто-нибудь в моей семье мог ожидать от меня такого поступка, – сказал он, поднимая на нее глаза и удивляясь, как ему удалось прожить столько лет, сохраняя целомудрие, когда его буквально опьяняет ее чувственный взгляд. – Они даже не знают, где я. – Он поставил ее на колени перед собой. – Или не знали, пока я несколько дней назад не отправил моему шурину письмо.

– Письмо?

– Моя сестра замужем за помощником министра иностранных дел, – сказал он, пересаживаясь на более мягкий кожаный мат, на который Мэг положила ноги.

– Не понимаю, – только и могла она сказать, потому что он коснулся ложбинки между ее грудями и ее дыхание участилось.

Солнце еще не взошло, все в доме спали, и Дэвид страстно поцеловал ее, не скрывая нетерпения обладать ею.

– Что пользы иметь шурина в высшей власти, если я не могу обратиться к нему с единственной в жизни просьбой? – сказал он, опустив Мэг на пол и склонившись над ней.

– Шурин? Он служит у лорда Уэра? – спросила Виктория.

– Сейчас не время об этом говорить. – Дэвид сбросил сюртук, стал стягивать через голову рубашку. Расстегнул брюки.

– Подожди! – выдохнула она.

Но Дэвид не мог больше ждать. Он распахнул ее халат, окинул взглядом каждый изгиб ее тела и остановил его на темном треугольнике между ее бедрами.

– В самом деле, Дэвид. – Она пыталась сесть, но запуталась в собственных волосах. – Может быть, нам не следует заниматься этим прямо сейчас...

Мгновенно ощутив, что уже оказался между ее бедер, он поднял бровь:

– Ты меня любишь, Мэг?