Морской дракон - Кэтлин Харрингтон

Обвинение ее матери в колдовстве ошеломило Джоанну. От подобной клеветы бедная женщина, наверное, перевернулась в гробу в своей могиле. Джоанна знала, что могло последовать за таким обвинением. Гроб с телом ее матери вырыли бы из земли и сожгли бы на костре либо бросили бы в озеро, чтобы посмотреть, утонет он или нет. Джоанна выставила вперед руку, как бы защищаясь от видения, которое промелькнуло перед ее глазами. У нее так сжалось горло, что она с трудом могла выговорить:

– Я… Я тебе не верю. С какой стати он стал бы обвинять маму в колдовстве? Он даже и не знал ее никогда.

– Да ты и не должна мне верить, Джоанна, – мягко заговорил Эвин. – Спроси своего ублюдочного жениха, – он качнул подбородком в сторону лестницы, – спроси у любого, кто сейчас празднует свадьбу легковерной невесты Макдональд с ее заклятым врагом. Оскорбительный отказ Маклина жениться на тебе был слышен даже через закрытые двери. И все королевские придворные знают об этом, потому что половина из них слышала это своими ушами. Они все хихикали в кулачок, пока ты с радостной улыбкой танцевала с человеком, который посмел назвать твоего героического отца предателем, а твою бедную маму – ведьмой.

По его абсолютно уверенному тону Джоанна поняла, что он говорит правду. Рори действительно обвинил ее милую, дорогую мамочку в колдовстве. Джоанна почувствовала, что рушатся все ее надежды на счастливое будущее. Ее сердце было разбито, и от этого она ощущала почти невыносимую боль. Ее детские мечты рассыпались в прах. Человек, способный сказать гадость про такую добрую и нежную женщину, как леди Анна, способен на все. От него можно ожидать любых неприятностей. Как наивно было с ее стороны надеяться на взаимопонимание и хорошие отношения с Маклином!

Нет никаких рыцарей в сияющих доспехах, нет никаких прекрасных дам.

Только драконы с черными сердцами, которые доставляют старых, беспомощных людей на казнь и клеветой очерняют добропорядочных женщин.

Бесчеловечные и жестокие драконы, которые обманывают и соблазняют глупеньких, доверчивых дурочек.

Джоанне вдруг стало не по себе в этом темном коридоре. Она вздрогнула и сжала руки. У нее так дрожали губы, что она с трудом могла говорить.

– Хорошо, – наконец сказала она. – Я спрошу его. Сегодня я добьюсь от него правды.

На бородатом лице Эвина сверкнули зубы.

– Надеюсь, у него хватит мужества признаться, – язвительно сказал он.

Неожиданно Эндрю схватил Джоанну за руку.

– Под твоей кроватью заряженный арбалет, Джоанна, – горячо зашептал он. – Дождись, пока женщины уйдут, а Маклин явится в спальню. Пока он будет раздеваться, достань арбалет из-под кровати и…

– Я не буду убивать его, – заявила Джоанна, вздернув подбородок. – Независимо от того, что он сказал или сделал, убивать его я не буду.

– Успокойся, девочка, тебе и не надо его убивать, – заверил ее Эвин. – Просто держи его на мушке, пока не придет Эндрю. Я обещаю тебе, что ждать придется не долго. Пока Маклин будет под прицелом твоего арбалета, Эндрю свяжет его и оставит целым и невредимым, но аккуратно упакованным там же, в спальне. А утром его найдут, но вас уже в замке не будет.

Эндрю не мог сдержать ликующей ухмылки.

– Мы сегодня же удерем из Кинлохлевена, – заявил он, – а потом, когда будем уже в Мингари, напишем прошение о признании твоего брака с Маклином недействительным.

– Я хочу услышать правду из уст самого Маклина, – твердо сказала Джоанна, – но я не хочу удирать, как испуганный зайчишка. Это мой замок. Это мои земли. Это мои люди, и я не брошу их на произвол судьбы.

– Ладно, Джоанна, – сказал Эвин, почесывая бороду.

Он бросил быстрый предупреждающий взгляд на сына.

– На этот раз поступим по-твоему, а дальше будет видно.