Горсть мужества - Габи Хауптманн

– Не могу обещать, что мы обыграем его. Он имеет очень большое влияние в Рёмерсфельде. И у него большие связи.

– Да знаю я все это, – отозвалась Марион. Разумеется, «всем этим» она прежде весьма гордилась. Теперь «все это» направлено против нее. А тридцать пять лет назад Гюнтер произносил высокопарные слова о том, что будет оберегать и защищать ее до последних дней жизни. Это было в их первую брачную ночь. Теперь ему оставалось защитить Марион от себя самого. Как порой непредсказуема жизнь! – Я прекрасно понимаю, как рискованно то, что затеяла, – добавила она и подумала: «Но у меня нет выбора».

Голос Анны выразил решимость:

– Я тоже. Если он победит, мы с вами станем отбросами общества. Полагаю, вы отдаете себе в этом отчет. У нас один шанс из ста при условии, что мы будем работать сообща и энергично.

– Я готова делать все, что нужно! Можете на меня положиться, фрау Кель. И спасибо вам…

Манфред, едва проснувшись, позвонил в офис и сообщил, что попал вчера в аварию, после чего снова улегся в постель. Еще немного, и он может считать себя покойником, что в сложившейся ситуации едва ли не лучший выход. Машины нет, денег нет, только один обман и мысли о смерти. Манфред заворочался. Он же почти сделал то, что хотел, с этой обманщицей. Как такое случилось? Вообще во всем виновата Марион Шмидт. Это она сделала его банкротом, а теперь сидит на своих денежках и смеется над его крахом. А он должен придумывать, как спасти свою шкуру. Манфред поднялся и принял две таблетки снотворного. Если в Рёмерсфельде хоть кто-то узнает, что он купил бросовый участок земли за 180 000 марок, над ним будет смеяться весь город… О дальнейшем ему не хотелось даже думать. Хорошо бы хоть немного забыться. Может, во сне придет какое-нибудь решение.

Аннемари Розер развеселилась так, как еще никогда прежде. Сегодня после обеда в приют придут репортер из газеты «Курьер» и редактор местной газеты новостей. Регине удалось подкинуть им тему насчет успехов Аннемари в деле защиты животных. Подлинных фактов об этой истории там, конечно, никто не знает, но сенсационный материал обеспечен. Истории о животных обычно идут на ура, особенно в субботних выпусках «Курьера».

У Иоахима Веттерштейна не выходила из головы история, рассказанная Марион Шмидт. У Гюнтера вся жизнь крутится вокруг бизнеса, поэтому Иоахим сомневался в личной подоплеке его поступка. Связывать происходящее с сыном – слишком смело. Поэтому, прежде чем спросить Дирка, Иоахим решил сам прояснить некоторые моменты этого дела. Он позвонил своему референту, занимающемуся вопросами строительства, и попросил его принести план местности, окружающей приют для животных. Узнав, чья там земля, он получит хоть какую-то информацию.

Часом позже он попросил секретаря соединить его с Максом Дреером и узнал от него, что участок рядом с приютом продан обществу охраны животных.

– Что случилось? – спросил Макс Дреер. – Вчера здесь объявилась некая госпожа Шмидт, которая интересовалась тем же самым. Что в этой земле особенного?

– Скорее всего, ничего, – ответил бургомистр, подумав, что так оно и есть.

«Что можно сделать с этим участком?» – размышлял Иоахим. Он осведомился в строительном ведомстве, не поступало ли предложений по изменению назначения этих площадей. Ему ответили, что ничего подобного не было. Почему же Аннемари Розер купила в интересах общества охраны животных кусок земли? Если вообще в интересах общества. Он углубился в историю распределения и владения граничащих с участком земель. Между фермерским хозяйством и данным участком земли находились пахотные площади, по-прежнему принадлежащие Дрееру, но остаток… Иоахим схватил телефон. На этот раз он не просил соединить его, а позвонил сам. Он застал Монику в ее офисе.

– Скажи, имя твоего отца Бертольд? Бертольд Херцог?

– Да, а что?

– Я так и думал. Херцог – твоя девичья фамилия, но в том, что твоего отца зовут Бертольд, я не был уверен. Ты знаешь, что вам принадлежит гектар земли возле приюта для животных?

– Конечно. Моя мать получила его в приданое. Совершенно бесполезная земля, если я не заблуждаюсь.

– А как эта земля попала к твоей матери?

– Мой дед был тогда одним из крупных фермеров. Мой дядя, брат матери, унаследовал эту землю. Но он уже довольно старый.

– А как девичья фамилия твоей матери?

– Почему ты интересуешься этим?

– Говори же!

– Дреер.

– Сестра Макса Дреера?

– Да, но теперь…

– Мы можем с тобой встретиться? Срочно!

– Все так плохо? – спросила Моника.

– Очень плохо!

Упаковывая товар в магазине, Линда размышляла о том, что делать с деньгами. Нести их в банк она не хотела. Зная тамошних служащих, Линда была почти уверена, что такие суммы вызовут у них по меньшей мере удивление. Она откроет накопительный счет в каком-нибудь другом банке, скорее всего, в Штутгарте, и будет вносить на этот счет все деньги, полученные от Понтера. Это радовало ее. Оставалось надеяться, что Гюнтер не зайдет в своих сексуальных желаниях слишком далеко. Или, что еще лучше, предпочтет нормальный секс, который, вероятно, получал и прежде. Нормальный рацион для мужчины.

Моника немедленно отправилась в путь. Значительно безопаснее встречаться в городской управе, чем в каком-нибудь ресторане, на природе или даже у нее дома. Что делает и с кем встречается обер-бургомистр такого маленького городка, как Рёмерсфельд, знают почти все жители. Их отношения могли дорого ему обойтись, а они оба не хотели этого. Они знакомы еще со школы, входили в одну компанию, очень любили тогда друг друга, вместе сдавали экзамены на аттестат зрелости. Потом вступили в брак. Иоахим влюбился тогда в молоденькую Ильзе, прелестницу из соседнего с Рёмерсфельдом местечка, с личиком цвета спелого персика, а Моника нашла Клауса, даровитого, перспективного, занятого в сфере имущественных отношений. С годами Иоахим и Моника поняли, что все еще желанны друг другу, тогда как любовь к партнерам по браку постепенно прошла. Время от времени они поговаривали, что было бы хорошо возобновить прежние отношения.

Они прошли в зал заседаний, и Иоахим закрыл дверь.

– Надеюсь, сюрпризов, подобных вчерашнему, сегодня не будет. – Иоахим усмехнулся.

– Я могу кое-что рассказать тебе в дополнение ко вчерашнему. – Моника посвятила Иоахима в историю Марион.

– Интересно, – сказал Иоахим. – Значит, это все-таки имеет личный характер. Вот уж не предполагал! Но может, наш друг Шмидт невольно натолкнул всех кое на что!

– О чем ты? – спросила Моника.

Давая понять, что дело касается только их двоих, Иоахим поставил два стула совсем близко, и они сели рядом.

– Речь пойдет о некоей секретной операции X? – прошептала она.

– Вполне возможно, речь идет об огромном количестве денег.