Игра в большинстве - Даниэла Стил

– И что это за девица, если способна восемь лет тайком жить с женатым мужчиной да еще внебрачный детей родить? Что это за шлюшка?

Лиз снова принялась кричать, и Линдсей слышала ее из своей комнаты, но слов отца не могла разобрать.

– Она страдала из-за всего этого большем, чем ты, – жестко сказал Маршалл, – потому что все эти восемь лет знала о тебе. По крайней мере у тебя было преимущество – ты верила, что у нас нормальный брак.

– А ты не верил? – возмутилась Лиз.

– Я знал правду.

Лиз осознала, что была единственной, кто не знал правды. Пять дней в неделю он играл в брак с ней, а потом уезжал на два дня в Лос-Анджелес к женщине, которую действительно любил, и их детям.

Лиз поднялась наверх, чтобы поговорить с дочерью, а Маршалл тихо проскользнул в одну из гостевых комнат и лег спать. Ничего полезного они уже не скажут друг другу ни этой ночью, ни в выходные. Все, что осталось, – это оскорбления и взаимные обвинения.

Лиз легла в кровать, но вспомнила, что домой приезжает Джон и привозит с собой Элис. Но сейчас это невозможно. Она написала ему сообщение, что эти выходные они должны провести в семейном кругу, поэтому он не может взять с собой Элис. Джон перезвонил, как только получил сообщение, сердитый и растерянный.

– Почему нет? Я пригласил ее несколько недель назад. Мы не можем отказать ей сейчас, мама. Она обидится. – Он подумал, что голос матери звучит как-то странно. – Ты не заболела?

Лиз не знала, что сказать, и не хотела сообщать новости по телефону.

– Я простудилась. Это не самое удачное время для гостей. Передай ей, что мне очень жаль и она может приехать в любое другое время.

– Это нечестно. Тогда я тоже не приеду домой.

– А вот тебе нужно приехать обязательно! – В отчаянии выкрикнула Лиз. – Только на эти выходные. – Ее голос дрогнул. – Ты мне очень нужен.

– Зачем? – Он казался агрессивным и несчастным, что было необычно для него.

– Просто нужен.

Джон долго колебался, но потом сдался: с матерью действительно что-то не так.

– Хорошо. Но это и правда нехорошо, мама, – упрекнул он ее, и Лиз обещала извиниться перед Элис в следующий раз, когда увидит ее.

После этого Лиз, лежа в постели, вспоминала все, что Маршалл сказал ей, и знала, что будет помнить это всю оставшуюся жизнь. Двадцать семь лет стерты из жизни в один миг. И у него есть любовница с детьми. Все это казалось невероятным и похожим на плохой фильм. Но этот плохой фильм оказался ее жизнью.

Джон приехал на следующий день, и родители его уже ждали, а Линдсей сидела, надувшись, в своей комнате. С отцом разговаривать она отказывалась со вчерашнего дня. Лиз позвонила утром Тому и попросила его приехать, но он отказался, сославшись на то, что у него другие планы. Лиз поняла, что ей придется рассказывать ему обо всем по телефону, после того как переговорит с Джоном. Она предпочла бы рассказать ему об этом при личном встрече, но у него не было желания встречаться с отцом. И Лиз знала, что сын еще меньше захочет его видеть, когда все узнает. Том никогда не простит его. Все, что он говорил об отце в течение многих лет, оказалось правдой.

Когда Джон вошел в дом и увидел их лица, то сразу понял: случилось что-то ужасное, а мать не больна, просто плакала. Странно выглядел отец – неловко и напряженно.

– Что происходит? – спросил Джон их обоих. – Что-то с Томом?

У него возникла та же мысль, что и у остальных. Только смерть в семье могла объяснить то, как они выглядели. И смерть в семье была – смерть их брака.

Лиз поспешила успокоить младшего сына:

– С Томом все в порядке. Я говорила с ним сегодня утром: просила приехать, но он не смог.

– Тогда что же случилось? – спросил Джон с выражением паники на лице.

– Это касается твоего отца и меня, – тихо сказала Лиз, стараясь сдержать слезы. – Мы разводимся.

Она снова расплакалась, а Джон с ужасом уставился на родителей. Это был его самый тяжелый страх, особенно в последнее время. У него было предчувствие, что в семье что-то происходит.

– Почему? – Джон тоже не смог сдержаться и расплакался.

Отец ничего не ответил – не смог. Ему было больнее видеть сына в таком отчаянии, чем Лиз. Он знал, как сын любит и уважает его, и боялся, что теперь возненавидит. Линдсей объявила ему накануне войну, обозвала лжецом и чудовищем, но он привык от нее слышать такое. А старший сын Том ненавидел его всегда, потому что видел насквозь и знал, что он обманщик. И Маршалл подозревал, что он прав. Может быть, Том это чувствовал. Они никогда не ладили, а теперь все будет только хуже. Он одним махом лишился всей семьи, но это не стало для него неожиданностью. Выбор он сделал, когда решил спасти карьеру: бросить Лиз и остаться с Эшли.

– У твоего отца связь с другой женщиной, – сквозь слезы объяснила Лиз Джону. – Они вместе уже много лет. – Она взглянула на Маршалла, прежде чем продолжить, но это было нужно сказать, и он не попытался остановить ее. – У них двое детей, девочки-близнецы.

Она нанесла этот последний удар, и Джон широко раскрыл глаза.

– Что? – повернулся он к отцу. – Кто-нибудь, скажите мне, что это неправда!

– Это правда, – подтвердил Маршалл. – Я привез с собой их фотографии, и если захочешь, можешь посмотреть. Они твои сестры.

Джон уставился на него как на сумасшедшего.

– Ты спятил? Ты собираешься показывать мне фотографии моих сестер? Сколько им лет? Пятнадцать? Как долго это все тянется?

– Восемь лет, – мрачно ответил Маршалл. – Им по семь, и они очень красивые малышки, тебе понравятся.

– Я не собираюсь с ними встречаться, – сказал Джон, еще не оправившись от шока.

Он чувствовал, что должен поддержать мать хотя бы этим. И в любом случае не хотел видеть живое доказательство предательства отца.

– А ты, случайно, не привез фотографии этой своей… тоже? – возмущенно выкрикнул Джон, но отец только покачал головой.

Маршалл думал, что они захотят посмотреть фотографии девочек, хотя бы из любопытства, но ошибся. Никто не пожелал иметь ничего общего ни с его близняшками, ни с Эшли. Маршалл вышел из комнаты и послал ей сообщение, в котором написал, что находится в Тахо, улаживает дела, и что любит ее. О том, что вся его семья в отчаянии и ненавидит его, а ее еще больше, он решил не упоминать, чтобы уберечь хотя бы от этого. А еще он не хотел, чтобы она чувствовала себя виноватой. Он делал это не только для нее, но и для себя тоже, и готов был всю ответственность за это взять на себя.

Эти выходные оказались мучительными, с бесконечными слезами. Никто не разговаривал с Маршаллом, лишь изредка бросал обвинения и оскорбления в его адрес, но он стойко все выдержал, а когда уезжал днем в воскресенье, никто с ним не попрощался. Он предупредил Лиз, что позвонит адвокату в понедельник утром, что сделало происходящее еще более реальным, а она потребовала, чтобы он выехал из их дома в Россе к ее возвращению. Он обещал на следующей неделе переехать в отель.