Любовь под облаками - Вера Ветковская

— Да, мужик он ничего, — кивнув в сторону кухни, мрачно сказал Вацлав.

— Зря ты пришел все-таки. Ты обещал, что больше не кинешься за мной.

— Это я обещал, — Вацлав бросил взгляд на часы, — вчера около одиннадцати часов вечера. А сейчас почти полночь... Я очень завишу от положения светил на небе.

— А я здорово завишу от люстры в моей гостиной, — отозвалась Галя. — Все, все, завтра поговорим!..

Утром Олегу стало плохо с сердцем, и Галя, заметив, что он задыхается, вызвала «скорую помощь», а потом, отыскав в записной книжке телефон, позвонила на работу Тане.

Таня вошла в квартиру одновременно с врачом «скорой помощи». Обе жены Олега, бывшая и настоящая, встретились впервые, но встреча эта произошла при столь чрезвычайных обстоятельствах, что в ту минуту они даже не сумели друг друга как следует разглядеть.

Таня с врачом из «скорой» помогли Олегу спуститься вниз.

У машины вышла небольшая заминка: Галя и Таня обменялись немного растерянными взглядами — кому из них ехать вместе с Олегом в больницу. Таня наконец предложила:

— Садитесь, мы тут поместимся...

В больнице Галя осталась в вестибюле, а Таня в своем «белом халате пошла вместе с Олегом.

Через час она спустилась вниз и сообщила:

— Он на четвертом этаже, четыреста первая палата...

— Что с ним? — робко спросила Галя.

— Предынфарктное состояние... Сейчас ему немного легче, но лучше его не беспокоить. Навестите мужа вечером. И захватите из дому все, что нужно в больнице, — тапочки, книгу, стакан, расческу, зубную щетку...

— Ему правда легче?

Тане очень хотелось спросить, не произошло ли у Олега с Галей что-то такое, что могло спровоцировать сердечный приступ, но она удержалась от расспросов.

— Правда. Не беспокойтесь, Галя. Я со своей стороны сделаю все, что могу. Все будет нормально.

— Спасибо, — пробормотала Галя.

Много позже, перебирая в памяти события тех дней, Галя поняла, что Олег тогда как в бою прикрыл ее собственным телом, заслонил своим сердцем.

Несколько дней Галя безвылазно провела в больнице возле Олега. Он как будто понимал, что рядом с ним она в безопасности, не гнал ее от себя. Таня иногда сменяла ее возле кровати, давая ей отдых, но Галя домой не шла, укладывалась спать в коридоре на кушетке и проваливалась тут же в сон. Если бы не Таня, она бы, наверное, в те дни умерла от истощения. Таня почти насильно кормила ее бульонами и фруктами, которые приносил Олежка. Таня же заставляла ее выйти в больничный дворик немного проветриться.

На Галю в те дни действительно нашло какое-то отупение. В больницу несколько раз приезжал Вацлав, который, безуспешно пытаясь найти ее дома, догадался, что что-то произошло, приехал во Внуково и там все узнал.

Галя на его появление почти не отреагировала, так сильно она была утомлена, зато Таня, как-то увидев его сидящим на корточках перед Галей и чего-то от нее добивающимся, кажется, поняла. Она продолжала кормить Галю своими бульонами, как больную, но уже не пыталась ее утешить...

Олегу стало легче. Его отправили для реабилитации в пригородный санаторий, и тогда Галя вышла на работу.

Одно теперь она знала твердо: больше ни за что не станет заговаривать с Вацлавом на тему их общего будущего.

Эта тема — табу. Она не в силах рвать себе душу ссорами с ним, потому что внутри нее ребенок, потому что — работа. Пусть все идет как идет. Прежде она презирала состояние плывущего по течению человека, теперь в этом заключалось ее спасение — ждать выздоровления Олега, ждать отъезда Вацлава. Куда и когда — об этом она также не станет спрашивать, объяснения с ним чреваты излишней болью.

Олег в больнице сказал ей одну мудрую вещь, дал совет, который впоследствии она очень оценила.

— Не уходи сейчас к нему, подожди, — сказал он ей. — Я видел его, у этого человека нет твердой почвы под ногами. Вряд ли у тебя с ним что-то получится. Держись, Галя, за стены, очень тебя прошу, держись за стены своего жилища... Ты сейчас вряд ли поймешь справедливость моих слов, но я прошу тебя, чтобы ты выполнила эту мою просьбу. Прошу, как старший товарищ.

Он еще мог шутить.

— Даю тебе слово, — взволнованно пообещала она. — Но больше ни о чем меня не проси пока, хорошо?

Срок беременности был еще очень мал, чтобы на работе могли что-то заметить, а токсикоз, которого она опасалась, пока не давал о себе знать.

Они с Вацлавом продолжали встречаться в его логове.

Вацлав, в свою очередь, как будто угадав перемену в ее настроении, больше не поднимал вопроса о том, чтобы она переехала к нему жить.

Отношения их снова сделались ровными, спокойными, как в начале отпуска, хотя она постоянно чувствовала в нем какую-то озабоченность, возможно связанную с его предполагаемым отъездом неизвестно куда...

Галя все гадала, когда это произойдет, но про тот вечер, когда они виделись в последний раз, не подумала, что он — последний.

Вацлав в тот вечер был как-то особенно тих, настолько нежен с ней, что она уже было решилась сообщить ему о своей беременности, но что-то удержало ее и на этот раз.

К несчастью, что-то удержало...

Сделай она это — возможно, все сложилось бы иначе.

Галя не подумала сакцентировать свое внимание на том, что последние дни он настойчиво расспрашивал ее о графике командировок. Она связала эти расспросы с желанием видеть ее и не придала им значения.

— Завтра ты точно никуда не летишь? — переспросил он ее в последний вечер.

— Да сколько можно повторять: завтра у меня свободный день. Я приду к тебе.

— Приходи обязательно. — Он спрятал лицо в ее колени. — Обязательно приходи...

Галя действительно не могла знать о том, что на следующее утро ей позвонят из служебки и попросят заменить бортпроводницу, которую врач снял с полета по медицинским показаниям...

Она никогда не узнает о том, что в опустевшем доме Вацлава ее ждала записка, написанная его резким, стремительным почерком: «До встречи на вилле!»