Взгляд со второго этажа - Евгений Щуров

– Жалко, – сказала я. – Мне папа тоже ничего не говорил о твоей командировке.

– Я буду тебе часто звонить, – печально сказал Док. – Ладно, спокойной ночи! Я тебя люблю и целую всю-всю!

– И я тебя люблю и целую! Спокойной ночи, золотой мой! – ответила я.

В воскресенье я наблюдала за подготовкой к строительству. Николай хорошо настроил рабочих, и они всё делали быстро. Днем поспала, вечером помогла Лене на кухне и с уборкой. Потом позвонил Док и сообщил, что проводил сына. Сейчас возвращается из аэропорта. Портрет мой ждёт одобрения, и я могу это сделать, если приеду пораньше на день рождения. Ничего-то ты ещё не знаешь, милый мой! Представляю, как тебе будет плохо! Прости! Так получилось…

В скверном настроении я легла спать.

Утром было совещание без Дока. Я собралась и много работала, чтобы забыться. Из командировки вернулся Фролов и предложил заехать к нему за билетом в среду прямо домой. Я согласилась. Он продиктовал адрес и сказал, что будет ждать после работы часов в семь. Я сказала, что приеду. Вечерами звонил Док, рассказывал, как он скучает, как сильно меня любит и не представляет без меня жизни. Каждый его звонок бил меня по моей совести: я так и не решилась сообщить ему об отъезде в Новосибирск. Скажу ему всё в четверг. Будь что будет! У сынули было всё «нормалёк», Виктория не беременна, учится хорошо. Только погода паршивая. Не болеет. Пока! Вечерами всё время было плохое настроение, даже Ната, когда звонила, это чувствовала и старалась меня не напрягать разговорами, если я этого сама не хотела. А я не хотела. Я хотела к нему, к своему любимому человечку, к Доку!

В среду утром, встав по обыкновению в восемь часов, вспомнила, что сегодня надо забирать военный билет. Сообщив Лене, что приеду чуть позже обычного, уехала на работу. День пролетел быстро, в заботах, и в половине седьмого я поехала к Вовке Фролову.

Дом его нашла быстро, припарковывалась дольше. Повсюду стояли машины. Нашла его подъезд и поднялась на третий этаж. Позвонила в дверь. Он открыл дверь почти сразу, видимо, ждал. Я прошла. Обычная трёхкомнатная квартира, негромко играла музыка. На кухне горел свет.

– Привет, Вовчик! – я обняла его и поцеловала в щёку.

– Привет, Оля! – он тоже слегка обнял меня и поцеловал. Тоже в щёчку. – Проходи.

Он помог мне снять шубку. Я вопросительно посмотрела на него и на сапоги.

– Снимай, удобнее будет. Вот тапочки.

– А ты что, один? – удивилась я. – А где жена, дети?

– Они в гостях у тёщи: каникулы, – ответил Вовка. – Проходи в комнату.

В комнате горел приглушённый свет, а на маленьком сервировочном столе расположились бутылка шампанского, ваза с фруктами и шоколад. Я присела на диван, Фролов – рядом.

– Ты чего это, Вов, один празднуешь?

– Так, накрыл, посидим, поболтаем, – и быстро оговорился: – За рулём если – можешь не пить.

– Не буду! – засмеялась я. – Ты как в воду опущенный. Случилось что?

– Да нет, всё в порядке, – сначала бодро сказал он. Потом голос его стал грустен. – Понимаешь, жена выпивает, ну не допьяна, но каждый день. Противно смотреть, да и дети недовольны.

– Сочувствую! – я погладила его по морщинистой и узловатой, тоже красной, руке. – А где билет?

– Сейчас, – Вовка встал с дивана, подошёл к шкафу, достал военный билет и протянул его мне. – Держи, всё настоящее, больше никто сына не потревожит.

– Спасибо, Вовочка! – я положила билет в сумочку. – Как я тебе благодарна!

– Ну так отблагодари, – тихо сказал он. – Поцелуй хоть.

Я повернулась к нему, он аккуратно взял мою головку в свои красные руки и прильнул к моим губам. Внезапно для себя я ответила на его поцелуй и обняла за шею. Мне стало невыносимо жаль этого высокого, рано постаревшего одноклассника! Его руки начали скользить по моим бёдрам, груди, потом стали расстёгивать моё платье на спине.

– Подожди, я сама, – сказала я и разделась.

Вова тоже быстро разделся, и мы упали на диван. Как сквозь пелену нереальности происходящего, я слышала его стоны удовольствия, но не чувствовала той полноты ощущений, когда мы были близки с Доком. Не думать о нём!.. В сумочке запел мой телефон. Это точно Док!.. Вскоре, издав короткий рык, Фролов отвалился к стенке. Я пошла в ванную и долго мылась под душем, будто грех измены можно смыть водой из крана.

Когда я вошла в комнату, он всё ещё лежал на диване и смотрел в потолок. Я взяла свою одежду, быстро оделась, спрятавшись от него за бамбуковыми шторами. Вовка молчал.

– Ладно, – сказала я, надев уже шубку и сапожки. – Не сердись, я не могу оставаться дольше.

– Мы же друзья? – хрипло спросил Вова с дивана.

– Друзья, – ответила я коротко. – Звони. Пока!

Пропущенный звонок от Дока на экране мобильника. Какая же я отвратительная особа! Какая дура! Я изменила любимому человеку! Не могу понять, что со мной произошло! Чувство жалости? Воспоминания юности? Но мы с ним никогда не спали! Благодарность? Да, наверно, чувство огромной благодарности! За то, что сейчас сына не призовут в армию, а для меня это самое главное! Всё! Не думать больше об этом случае! Я сейчас не в состоянии, но обязательно подумаю, простил бы меня Док или нет. Хотя он как-то сказал, что может простить всё, кроме измены. Не дай бог!

Разболелась голова. Если Док ещё раз сегодня позвонит, я ему не отвечу. Не смогу. Скажу, что забыла телефон на работе. Он может позвонить на домашний. Предупрежу Лену, чтобы сказала, что уехала к подружке. К которой – не изволила доложить. И всё! Как он будет нервничать! Да ещё этот мой отъезд!.. Как я себе противна!

Я загнала машину в ворота и бросила у крыльца. Попросила Николая загнать её в гараж. Я себя плохо чувствую. В доме предупредила Лену обо всём, сославшись также на плохое самочувствие.

– Сделай мне чаю, да я пойду спать, – попросила я. – Завтра в восемь буди.

Как я полечу, не представляю! Первый раз в жизни! Но я согласилась. Я стала меньше бояться всего, чего боялась раньше, после встречи с Доком… Схожу к врачу, попрошу выписать снотворное, чтобы проспать все взлеты и посадки. Самолет у нас с папой в пятницу в три часа дня, значит, в порту надо быть в час. А Макс прилетает в пять, значит, в аэропорту не встретимся. Как я ему завтра позвоню и скажу об отлёте? Не представляю даже!

Вошла Лена. Я уже разделась, ещё раз приняла душ и легла в постель.

– Звонил Максим Андреевич, справлялся, можно ли вас к телефону, – доложила она. – Я сказала всё, как вы наказывали. Вот ваш чай.

– Спасибо, Леночка! Я сплю.

– Спокойной ночи, мадам!

Лена вышла. Я встала, нашла таблетки транквилизатора, выпила две штуки, долго примериваясь, как обычно. В кулере вода показалась очень холодной. Я села в постели и стала пить неостывший чай. Десятый час. Что сейчас думает обо мне Макс? Загуляла? А я и впрямь загуляла, вот дура! Ванечке тоже не стала звонить: врать – так правдиво. Забыла телефон на работе. Можно было, конечно, попросить у Лены или Николая. Ладно! Хватит!.. Или можно позвонить по домашнему. Нет. Ну плохо себя чувствовала, не хотелось вставать, а потом уснула. Бывает со мной такое!