Личный трофей опального генерала. Книга 2 - Виктория Волкова

И поднявшись на индивидуальном лифте в пентхаус, упала в объятия матери.

— Петрович дома? — выдохнула она, наревевшись.

— Я позвонила ему, — кивнула мать как ни в чем не бывало. — Он приедет в течение часа. Тебе как раз хватит времени, чтобы привести себя в порядок и надеть что-то приличное. А этот ужасный балахон придется выкинуть.

— Да, мама, — тяжело вздохнула Юлька, прекрасно понимая, что мать на все согласна, но держится стойко. Юлька могла только догадываться о ее выгоде, но никогда бы не рискнула заикнуться вслух о своих размышлениях. И к тому моменту, когда отчим шумно ввалился в квартиру, она приняла душ, собрала волосы в хвост, нанесла на лицо минимум косметики и надела мамино платье, выгодно подчеркивающее фигуру и высокую налившуюся грудь.

— Юляшка, — ласково проворковал отчим, целуя ее в шею. Хотелось отшатнуться, но Юлька сдержалась.

«Помни, ради чего ты пришла, — мысленно вздохнула она. — Торгуйся, Юль! Отчим — деловой человек и в первую очередь считает деньги. Но слюнки уже потекли, — хмыкнула она про себя, в отражение плазмы следя за собой, преображенной до неузнаваемости. — Вон пять лет носила балахоны, волосы на глаза опускала. Пряталась от мужских взглядов. Трахалась не пойми с кем, считая себя пропащей. А припекло, сама обратно прискакала, будто и не существовало этих лет. Петрович следил, конечно, за мной. Но в личное пространство не вторгался. Ничем не помогал, даже квартиру не купил. Но с интересом наблюдал за мышиной возней старшей падчерицы».

— Нам бы поговорить, — тихо пробормотала она, исподтишка рассматривая коренастую фигуру и небольшой животик. Потом покосилась на ежик седых волос, напоролась на серьезный и властный взгляд.

— Пойдем — кивнул отчим, показывая рукой на кабинет. И как только за ней закрылась дверь, пробормотал раздраженно:

— Объясни мне, пожалуйста, что за фигня творится?

Юля робко присела на краешек дивана и подняла на отчима, нависшего над ней, полные решимости глаза.

— Я могу вернуться, — пролепетала она, теряя последние остатки храбрости. — Тебе интересно?

— Допустим, — кивнул отчим, испепеляя взглядом. — Какие условия?

— Мне нужны деньги, — отчаянно бросилась она на амбразуру. — Крупная сумма. Больше никто не поможет, понимаешь?

— С какой целью?

— На лечение. Мой бывший любовник, он в реанимации… — заметила тихо, не отводя сухих настороженных глаз.

— Почему именно я должен оплачивать его лечение? — нехотя усмехнулся отчим. — И о какой сумме идет речь?

— Триста двадцать тысяч евро, — выдохнула Юлька, понимая, что Петрович может послать ее в любой момент.

— Просто бывший любовник, Юль? — одна черная бровь приподнялась вверх. — Я хотел бы знать все тонкости сделки.

— Он — отец моего ребенка, — выдохнула она, понимая, что дальше дороги нет. Сейчас выгонит взашей, и никакой высокий хвост не поможет.

— А срок какой? — криво усмехнулся отчим.

— Два месяца, — призналась Юля и добавила поспешно: — Я хочу оставить этого ребенка.



— Он знает?

— Нет, — мотнула она головой.

— Хорошо, — кивнул отчим. — Я дам двести восемьдесят. Остальное пусть добавит еще кто-нибудь. Всю сумму слишком наглядно, девочка, — тихо заметил он и, усевшись рядом, провел пальцем по ее шее. — Но у меня одно условие, Юля. Ты никогда ни при каких обстоятельствах не встретишься с этим человеком. Он не должен знать, кто ты такая и любые подробности о ребенке.

— Хорошо, — кивнула Юля, понимая, что это условие самое легкое.

— Останешься жить у нас с матерью, — продолжал отчим. — Надеюсь, ты отдаешь себе отчет, что это означает?

— Да, — кивнула Юля, чувствуя себя последней проституткой. Впрочем, так оно и было.

— Через пару месяцев оформишь брак с Сашкой, — проскрежетал отчим, имея в виду собственного сына. — Я хочу, чтобы ты носила мою фамилию.

— Хорошо, — пробормотала она, понимая, что назад дороги нет и уже не предвидится. Капкан захлопнулся. — Когда я смогу перечислить в фонд деньги?

— Хоть завтра, — хмыкнул отчим, запуская пальцы под подол ее платья. — Приноси реквизиты, девочка. Сразу отправим. Я же этот, как его… благодетель! — заржал он и накрыл ее губы жадным слюнявым поцелуем.