Я говорил, что лучше промолчать? - Эстель Маскейм

Неожиданно начинает грохотать салют. Небо озаряется, окрашиваясь в голубой и розовый, зеленый и желтый цвета. Мы с Иден молча выглядываем в окно. Толпы зрителей на футбольном поле и трибунах шумят и ликуют. Яркие всполохи освещают коридор и отражаются в светло-карих глазах Иден. Смотрю на нее – и не могу оторваться.

– Значит, считаешь меня интересным? – огорченно переспрашиваю я, словно пробуя это слово на вкус. Никогда не думал о себе в таком ключе. К тому же я хотел услышать совсем другое. – Только и всего?

– Мы опоздали на салют, – жалобно бормочет Иден, отвернувшись к окну.

– Плевать я на него хотел! – рявкаю я. Как она может в такой момент думать о салюте? Есть вещи поважнее! Например, что она имеет в виду, называя меня интересным? – Ты надо мной издеваешься, да?

Какое разочарование! А я так надеялся на что-то большее!

– Ты выстроил стену между собой и миром. – Голос Иден подрагивает. Может, моя резкость ее напугала? Или на этот раз она боится себя самой? – А я пытаюсь за нее заглянуть.

Вот черт! Сердце пропускает удар. Притворяюсь, что ничего не понял.

– Какую еще стену?

Задумчиво потупившись, Иден нервно закусывает губу.

– Раньше я этого не осознавала. – Она вновь поднимает на меня взгляд. – Ты закрылся от всех, чтобы никто не догадался, какой ты настоящий. И мне интересно, почему.

– Мне абсолютно до лампочки, что ты там себе вообразила, – парирую я. Никто еще не осмеливался разбирать меня по косточкам и делать какие-то там выводы. Моя жизнь рушится, и даже сама мысль о том, что Иден станет об этом известно, невыносима. – Думай обо мне что хочешь.

– Что хочу? – повысив тон, переспрашивает Иден. К ней вернулась уверенность. Она вновь готова испытывать меня, отстаивать свою точку зрения, называть вещи своими именами. И такой нравится мне еще больше! – Так вот, я думаю, что ты заносчивый кретин. Даже не можешь ни с кем нормально общаться. Боишься, как бы не заметили, что твоя крутизна – всего лишь пустая бравада.

Не похоже, что я хорошо справляюсь со своей ролью: Иден видит меня насквозь и не сомневается, что все это – напускное. Но мне-то надо убедить ее в обратном! Нельзя допустить, чтобы Иден поняла, какой я слабый и уязвимый. Нет, я докажу, что она не права!

– Ты несешь какую-то чушь.

– Подожди, это еще не все. – Иден глубоко вдыхает. – Еще я думаю, что ты форменный идиот. Невесть что о себе возомнил. Считаешь, что быть циничной сволочью – круто… Тайлер, честное слово, это жалкое зрелище!

Еле сдерживаюсь, чтобы не взорваться: «Хватит твердить про жалость!» Вместо этого вставляю:

– Сейчас я и вправду чувствую себя полным идиотом: приперся сюда, признался, что неравнодушен к тебе. Вообще-то могла бы отшить меня как-нибудь поделикатней.

Я поведал Иден, что она мне небезразлична, а она все поставила с ног на голову и обернула против меня. Больно такое от нее слышать. Надо было сразу уйти и не задерживаться.

– Да ладно? А я-то считала, что такому крутому, как ты, все нипочем.

Она снова поддевает меня, чтобы заставить раскрыться. Сую руки в карманы и отворачиваюсь к окну. Там по-прежнему раздаются залпы салюта, и небо попеременно окрашивается в разные цвета. Размышляю над заявлением Иден. Хотя мне страшно, что она может выведать мои тайны, в глубине души я рад, что Иден не отступает. Я нарочно отталкиваю от себя людей, и все же мне безумно хочется, чтобы хоть кто-то меня наконец понял, утешил, пообещал, что все будет хорошо. Покосившись на Иден, бормочу:

– А если я не такой? Я думал, что ты давно меня раскусила.

Вот я и сбросил маску.

В глазах Иден мерцают вспышки салюта. Растерянность на ее лице сменяется смятением, а затем страхом. Именно так она смотрела на меня в субботу после того, как мы поцеловались. В тот момент я и понял, что запал на собственную сводную сестру.

– Боюсь, – тихо произносит она, – ты мне тоже нравишься.

Что?! Сердце замирает.

– Нравлюсь? – каким-то чужим голосом переспрашиваю я.

– Да. – Она на минуту зажмуривается и прерывисто вздыхает. Именно это я и мечтал услышать. Но что ее так пугает? – Прости.

– Да сколько можно извиняться? – Почему Иден все время просит у меня прощения? Конечно, происходящее сложно принять, ведь мы сводные брат и сестра. Но мне это не мешает. Надеюсь, ей тоже.

Медленно приближаюсь к Иден.

– Не жалей ни о чем.

Она поднимает на меня свои светло-карие глаза. Мне безумно хочется снова ее поцеловать, ощутить вкус губ и теплоту кожи. Медленно провожу по ее руке от локтя к запястью и приобнимаю за талию.

– Что ты делаешь? – шепчет Иден и отводит взгляд. Она очень напряжена и вся дрожит.

Начинаю осторожно, одним пальцем, поглаживать ее по бедру. От пробежавшей между нами искры воздух словно накаляется. Я знаю: Иден тоже этого хочет. Наклоняюсь и целую ее в подбородок. Мои губы движутся выше… добираюсь до уголка рта и останавливаюсь.

Тишина кажется волшебной и хрупкой, и все же решаюсь ее нарушить.

– Можно тебя поцеловать?

– Ты мой сводный брат, – почти беззвучно возражает Иден.

Мы стоим вплотную, от ее близости перехватывает дыхание.

– Не думай об этом, – прошу я.

Не в силах больше сдерживаться, припадаю к ее губам – таким выразительным и теплым. Целую Иден так, как никого никогда не целовал, медленно и нежно. Не могу от нее оторваться. Мир вокруг растворяется. Я не слышу больше грохота салюта. Чей-то далекий голос зовет нас, но слов не разобрать. Сейчас есть только Иден. Запускаю пальцы в ее шелковистые волосы. Мне хочется дотронуться до ее гладкой, нежной кожи, и я не могу противиться этому желанию. Кладу ладонь ей на талию и еще крепче прижимаю к себе. Наш поцелуй становится еще более страстным и проникновенным. Сердце отчаянно колотится, голова кружится. Иден откликается на каждое мое движение, полностью уступая инициативу. Мягко запрокидываю ей голову, чтобы сделать поцелуй еще глубже. Боже мой, как хорошо…

Внезапно в мое сознание врывается резкий окрик:

– Все, закругляйтесь! Пора и честь знать!

Иден застывает от испуга.

– Черт! – бормочу я и неохотно отстраняюсь. Пригладив волосы, оборачиваюсь, чтобы посмотреть, что за идиот нас прервал и все испортил, и встречаюсь с сердитым взглядом полицейского. Складываю руки на груди и возмущенно смотрю на него. Все произошло так неожиданно, что я даже не заметил, как вновь машинально натянул привычную маску крутого парня. – Какие-то проблемы?

– Вы незаконно проникли на закрытую территорию, – отчеканивает коп, с подозрением глядя на нас с Иден.

– Проникли на закрытую территорию? – Да он смеется! Или просто упивается своей властью. – Вам что, заняться нечем? Лучше бы не допускали там, на поле, пьяных драк. – Киваю на окно, за которым по-прежнему толпится народ и раздаются залпы салюта. Наверняка стражи порядка там куда нужнее, чем здесь. В конце концов, сегодня четвертое июля, День независимости.