Венера - Джейн Фэйзер

— От тебя всего можно ожидать, дорогая моя, — прервал ее Ник. — А между тем терпение мое не безгранично. И если ты и впрямь собираешься ехать с Ричардом, то зови Сьюзан и начинай укладываться.

— Ну а я удаляюсь, чтобы не мешать, — деликатно заявил Де Винтер. — Завтра рано утром ты, Полли, должна быть готова к отъезду.

Когда дверь за ним захлопнулась, Полли виновато взглянула на Николаса прелестным взглядом милых очей.

— Я не хотела испытывать ваше терпение, любовь моя! И мне тяжело расставаться с вами на целых три недели!

В глазах ее, глубоких, как лесные озера, стояли слезы, подбородок дрожал.

Николас, не выдержав, бросился к ней, чтобы утешить, и в порыве всепрощения и страсти заключил ее в жаркие объятия.

В одно из июльских утр лорд Кинкейд и госпожа Уайт, не обременяя себя мыслями о зачумленной столице, ехали верхом через парк в Уилтон-Хаусе. Полли сидела на спокойной пегой кобыле.

— Я не хочу, чтобы вы держали мою лошадь за поводья, — раздраженно сказала она. — Вы обещали, что будете учить меня верховой езде, а в действительности я сижу, как кочан капусты на грядке, в то время как вы ведете мою лошадь!

— До тех пор пока ты не перестанешь сидеть вот так, как… капуста, я просто не смогу отпустить поводья, — ответил Кинкейд спокойно, зная вполне определенно, что слова его вызовут горячий протест. Так оно и случилось.

— И вовсе я не похожа на капусту!

— Извини, Полли, но мне показалось, ты только что сама сказала мне это.

— Вы несносны! Я могу направлять эту глупую лошадь и вперед, и вправо, и влево и даже остановить. Когда же вы позволите мне проделывать все это самостоятельно?

— Когда увижу, что ты уверенно держишься в седле, — произнес Ник холодно. — Ведь ты не хочешь упасть, не так ли?

— Вот еще! С чего вы взяли, что я собираюсь падать! Просто завтра будет соколиная охота, и мне хотелось бы поехать вместе со всеми, но только если вы не будете вести мою лошадь, словно я грудной младенец!

— Твое упрямство поразительно, — покачал головой лорд Кинкейд. — Чего ты стесняешься? Тебя же никто не учил верховой езде с самого детства. Между тем ты сможешь стать великолепной наездницей, если будешь слушаться советов.

Полли хмуро посмотрела на него из-под широких полей элегантной черной шляпы.

— Я не хочу, чтобы вы держали поводья! — настойчиво повторила она. — Я докажу вам, что и сама могу управиться с лошадью!

— Не сомневаюсь в этом. В конце недели, если мы будем заниматься ежедневно, ты сможешь показать мне, на что способна.

Полли обиженно поджала губы. В ее намерения никак не входило ждать до конца недели.

Они повернули на дорогу, ведущую в широкую аллею, по обеим сторонам которой высились дубы, каштаны и красноватые буки. Сквозь густую листву пробивалось солнце, бросая пестрые тени на влажную мшистую землю. Вдали, за деревьями, послышались голоса. Полли дернула поводья, и флегматичное животное покорно остановилось.

— Что случилось? — спросил удивленно Николас.

— Вы что, не слышите? Это герцог Букингемский и леди Кастлмейн, — прошептала Полли, пытаясь повернуть лошадь. — Они едут сюда, а я не хочу встречаться с ними. — Она снова потянула поводья. — Леди Кастлмейн никогда не упускает возможности уколоть меня, и я не собираюсь снова становиться ее мишенью… А ну, шевелись, упрямая скотина!

Дернув что было сил, Полли заставила-таки лошадь повернуть.

Николас усмехнулся.

— Может быть, попробуем галопом? — предложил он. — Так мы быстрее уедем от этой парочки.

Лорд Кинкейд пришпорил коня, и они поскакали через перелесок в открытое поле.

— Ну как, довольна?! — крикнул он, оборачиваясь и весело смеясь. — Надеюсь, теперь-то уж нам не угрожают злые шутки и издевки?

— И вовсе это не смешно! — заметила Полли, покачнувшись в седле, когда лошадь ее внезапно остановилась. — Сегодня вечером леди Кастлмейн наверняка будет услаждать всех и каждого рассказами обо мне. А я… я просто не выношу глумливых замечаний в свой адрес! «Ах, моя дорогая госпожа Уайт, как восхищена я тем, что вы отважились наконец учиться верховой езде! — состроив гримасу, сказала Полли, подражая голосу пресловутой дамы. — Лично я слишком щепетильна, чтобы выставлять на всеобщее обозрение свои попытки научиться чему бы то ни было. Это так неизящно!..»

— Ну, хватит, Полли, — смеясь, прервал ее Ник. — Почему ты думаешь, что кто-то захочет подтрунивать над тобой?

— А разве вы не заметили, сэр, что все эти придворные леди всегда соглашаются с графиней? — произнесла раздраженно девушка. — По неизвестным причинам с недавних пор миледи подшучивает надо мной. Не понимаю, чем я могла ее обидеть?

Николас с любопытством взглянул на Полли. Неужели ей и в самом деле неизвестно, что причиной всему была самая обыкновенная женская ревность? Она должна была бы знать, что женщина, становящаяся для мужчин объектом восхищения и поклонения, всегда вызывает чувство неприязни у остальных представительниц прекрасного пола. Что же касается непосредственно графини Кастлмейн, то она опасалась, что госпожа Уайт может покорить сердце его величества. Уже сейчас король Карл выказывал по отношению к юной актрисе своего театра самые дружеские чувства и обращался к ней с излишней фамильярностью. Полли же вела себя с ним с очаровательной непосредственностью. Нетрудно было заметить, что повелитель, привыкший к лести и благоговейному трепету со стороны своих верноподданных, находил удовольствие в общении с ней. Однако данное обстоятельство не тревожило Николаса. Он знал, что король едва ли зайдет слишком далеко в своих взаимоотношениях с Полли: властитель был очень занят притязавшими на него Фрэнсис Стюарт и леди Кастлмейн, чтобы искать сближения с кем-то еще и вызвать тем самым негодование и ревность у обеих упомянутых дам. Полли, словно угадав мысли Ника, продолжала:

— Леди Кастлмейн никак не может ревновать ко мне: ведь она жена графа и возлюбленная его величества, а я — никто, хотя, конечно, ей и в голову не приходит, сколь низкого я происхождения… А что, если она решила стать вашей любовницей и потому злится на меня? — Девушка вдруг рассмеялась. — Мне было бы трудно осуждать миледи за такое желание: вы намного красивее короля и графа Кастлмейна. Однако я не собираюсь делить вас с кем бы то ни было. И если вы клюнете вдруг на сладкие речи и откровенные знаки внимания, то, сэр, я учиню настоящий скандал!

— Ах ты, моя ревнивица! Не думал, что ты так кровожадна!

— Надеюсь, мне не придется все же прибегать к решительным мерам. — Полли улыбнулась. — Между прочим, герцог Букингемский, с тех пор как прибыл сюда из своего поместья два дня назад, не сказал мне и двух слов. Я веду себя так, словно наши отношения ничто не омрачило, однако он ничего не забыл, я знаю это. Вы не обратили внимания, как смотрит он на меня иногда?

Николас действительно замечал тайные похотливые взоры герцога, которые тот бросал время от времени в сторону госпожи Уайт, и понимал, что Джордж Виллерс не оставил своих надежд. И все-таки причин для особого беспокойства лорд Кинкейд не видел.