Вкус одержимости - Елена Лабрус

Утро только тогда можно назвать добрым, когда встречаешь его не с Шерлоком.

Я посмотрел на часы. Ещё нет и семи. А он уже сидел на кухне за своим ноутбуком и, судя по количеству пустых фантиков от шоколадок и круглых пятен от кружки кофе, похоже, и не ложился.

Не знаю, как так получилось, что вчера поговорить нам так и не удалось.

Но сначала с тем автосервисом, что я назвал Нике, вышла накладка. У них в наличии была только дверь целиком. И я бы заплатил за замену всей двери, а не только бокового стекла, плевать, если бы она была нужного цвета. Но она не была. Пришлось бы ещё и красить, а это лишний день и ненужные расходы. Поэтому мне пришлось искать стекло, потом ехать за ним на другой конец города, чтобы самому привезти в автосервис.

Машину в ремонт я, наконец, сдал. А потом у такси, что везло меня в пригород, пробило колесо. И мне пришлось менять ему самому. Потому что водитель, худенькая женщина лет пятидесяти, не смогла даже провернуть баллонный ключ, хотя сначала вежливо и смущённо отнекивалась от любой помощи. Но даже я не смог провернуть эти прикипевшие гайки, пока мне в помощь не дали трубу, и только тогда дело пошло.

В общем, когда измученный, потный и грязный я, наконец, оказался дома, Шерлока уже и след простыл. Этот сраный Пинкертон опять уехал на моей машине и теперь ещё и с ключами от дома.

А вернулся, сволочь, без спроса, когда я уже на редкость безмятежно спал.

— Кофе налить? — поднял он на меня глаза поверх экрана.

— Да справлюсь как-нибудь сам, — хмыкнул я, взяв курс на кофемашину.

— Скажи, а откуда Ника знала эмблему «Кит-Бур-Сервиса»? — просил Шерлок, когда с кружкой кофе в руках я сел за торец стола, боком к детективу, развернувшему на моей кухне штаб военных действий: кроме пустых обёрток вокруг ноубука были разбросаны и листы, разрисованные какими-то схемами.

Я поднял одну их них.

— Не знаю. Она же курьер. Наверно, доставляла им какую-нибудь посылку, — отхлебнул я «американо» и уставился в лист.

В принципе интуитивно и так было понятно, что именно нарисовал детектив. Но он потрудился подписать: «просёл.дорога», «бет.блок», «место гибели» (обозначенное крестиком в кружке). И выше между «Пит-Стопом» и «местом» — ещё один крестик, без кружка. Рядом стояло время: «23.44». И ещё одно время «00.22» у кривой линии, обозначенной пунктиром, что шла с просёлочной дороги по встречной полосе до «места гибели» и потом уходила на правильную полосу.  

— То есть ты не спросил? — собрались на его лбу многозначительные складки.

— А надо было? — снова опустил я глаза в схему. Что это за?..

— В принципе нет, — невинно пожал плечами детектив и развернул ко мне ноутбук.

— Это то, что я должен был увидеть вчера?

— Угу, — кивнул он и включил запись.

Справа мелькнули огни «Пит-Стопа», потом его рекламный шит, потом фары выхватили с той же стороны белый прямоугольник цементной глыбы и всё это не заняло и минуты, а потом запись прервалась.

— Ещё раз? — спросил Шерлок, когда я поднял на него недоумённый взгляд.

Я пожал плечами и сам нажал кнопку воспроизведения.

Снова ничего. И снова. Куда я только не смотрел, снова и снова прокручивая запись, пока Шерлок лениво зевал: как нерадивый ученик, я не внушал ему никакой надежды на успех. Но он ошибался. Я был не так плох.

И я буквально прирос к стулу, когда догадался остановить запись на «23.44».

Нет! Этого просто не может быть! Просто не может! Но в размытом свете фар, чуть дальше мелькнувшего рекламного щита, я видел спину своей жены. И бутылку кальвадоса в её правой руке, отразившую этот свет.

— Нет, — покачал я головой, не веря своим глазам. — Она идёт в обратную сторону? Она… — в горле встал ком, —… идёт домой?

— Да, — поднял детектив лист, отброшенный мной, и ткнул карандашом в крестик с отметкой «23.44». — В 23.44 она ещё была жива, Алан, и шла не к «Пит-Стопу», а уже от него. Я измерил, а точнее прошёл это расстояние сам. Даже если идти очень медленно, покачиваясь и с остановками, то до места гибели она дошла бы за двадцать минут максимум. Но думаю, потратила на это не больше десяти.