Игра в обольщение - Дженнифер Эшли

— Ты выйдешь из себя, когда я все расскажу, — уклонился от ответа Дэниел. — Может, не стоит делать это в присутствии Эйнсли?

— Я не трусливого десятка, Дэниел, — отозвалась Эйнсли. — Я тоже хочу знать об этом человеке и по-прежнему считаю, что его дружков надо арестовать. Так кто же он?

— Граф Дюран.

Эйнсли понятия не имела, кто это такой, но Кэмерон насторожился:

— Дюран все еще жив? Я думал, он подох от сифилиса.

— Нет, он жив, — фыркнул, успокаиваясь, Дэниел, — но выглядит скверно. У него нездоровый вид. Возможно, он действительно болен сифилисом.

— Это он натравил на тебя своих людей? — тихо спросил Кэмерон, но Эйнсли чувствовала, что в нем, подобно гейзеру, бурлит ярость.

— Признаюсь, я ударил Дюрана первым. А что мне было делать? Он стал утверждать, что он — мой отец. Я сказал Дюрану, что это невозможно, потому что он уже несколько десятилетий ни на что не способен. Тогда он сказал: ну, если я утверждаю, что мой отец Маккензи, значит, я — такой же сумасшедший, как моя мать. Я ударил его и сбил с ног. Он закричал, его дружки оттащили меня, а он велел им дать мне хорошую взбучку. Дюран вопил, что они убьют меня, если я не скажу, что он — мой отец. Да ни за что! Я вырвался от них и убежал.

Эйнсли в ужасе слушала его рассказ.

— Кэмерон…

— Я сам разберусь с Дюраном. А ты, Дэнни, держись от него подальше. И даже не думай о мести. Понятно? В следующий раз рядом с ним может оказаться десяток таких бандитов.

У Дэниела был недовольный вид, но он молча кивнул.

— А кто такой этот граф Дюран? — поинтересовалась Эйнсли.

— Я говорил, надо было попросить ее выйти из комнаты, — сказал Дэниел, бросив выразительный взгляд на отца.

— Если Эйнсли собирается жить с нами, она имеет право знать самое худшее. Граф Дюран был любовником моей жены, — объяснил Кэмерон. — Один из самых постоянных.

— Понятно. — Спокойствие, с которым Кэмерон дал объяснение, разрывало ее сердце.

— Она жила с Дюраном до того, как вышла замуж за отца, — добавил Дэниел. — И даже после замужества время от времени возвращалась к нему. Немало отцовских денег перешло в его руки. Дюран — из семьи старинных французских аристократов, перебравшихся сюда. У него нет своего дома, он живет за счет своих друзей и любовниц. Возможно, и любовников тоже.

— Дэниел, — остановил его Кэмерон.

— Ну, ты же хотел, чтобы она знала. Мужчина почему-то вбил себе в голову, что это он породил меня.

По выражению глаз Кэмерона стало понятно, что эта неопределенность когда-то не давала ему покоя. Дэниел, высокий и широкоплечий, зеркальное отражение Кэмерона, конечно, был Маккензи, но до его рождения Кэмерон жил, мучаясь неизвестностью.

Эйнсли поняла: была еще одна причина, по которой он не отправлял Элизабет к родителям. Кэмерону необходимо было выяснить, действительно ли он был отцом ребенка, которого она носила.

— Но граф Дюран явно не твой отец, — сказала Эйнсли. — Это очевидно.

— Да, но он никак не может выбросить эту мысль из своей глупой головы. Угрожает даже пойти по этому поводу в полицию, шантажирует отца тем, что заберет меня, — рассмеялся Дэниел, его подбитый глаз почти закрылся. — На самом деле Дюрану не нужен сын, ему просто доставляет удовольствие причинять неприятности отцу и тянуть из него деньги. Мое воспитание было бы Дюрану не по карману.

Кэмерон велел Дэниелу прекратить разговор на эту тему и сам хранил молчание до конца дня.

В этот вечер в казино Кэмерон вдруг резко прекратил игру, быстрым шагом покинул игровой зал и направился к стройному черноволосому мужчине, с костлявой фигуры которого мягкими складками ниспадала подбитая атласом накидка. Посетители казино торопливо расступались, открывая Кэмерону путь к темноволосому мужчине.

Кэмерон схватил человека за шею, вывел его в фойе и дальше на улицу. Его никто не остановил, осторожная охрана и остальные служащие казино сделали вид, что ничего не заметили.

Кэмерон вытолкнул Дюрана на подъездную дорожку перед псевдоклассическим фасадом казино и толкал его перед собой до тех пор, пока они не оказались у развилки двух узких улочек, одна из которых резко уходила вниз. Все это время Эйнсли семенила за ними в своем узком вечернем платье и туфлях на высоких каблуках.

Сердце ее будто собиралось выпрыгнуть из груди. Она ни в чем не винила Кэмерона. Она просто боялась за него: кто знает, что он задумал сделать с этим Дюраном? Или сколько его дружков поджидают Кэмерона в темноте, чтобы избить до полусмерти?

Эйнсли завернула за угол как раз в тот момент, когда Кэмерон швырнул Дюрана к стене. Тот пытался сопротивляться, но Кэмерон приподнял его за шиворот.

— Ты опять тронул моего сына. Я убью тебя.

— Твоего сына? — Дюран ответил Кэмерону на французском, но Эйнсли прекрасно его поняла. — Моя Элизабет говорила, что ты не способен подарить ей сына. Она сказала, что здорово одурачила тебя. Мальчишка — мой.

— Она лгала, Дюран.

Дюран замахнулся на него, но Кэмерон легко перехватил его руку.

— Она рассказывала мне, что ты с ней делал, негодяй! — воскликнул Дюран. — Хотел бы я оказаться там, чтобы держать тебя, когда она мстила тебе единственно известным ей способом. Будь я там, я бы засунул ту кочергу в твою задницу до самого сердца, чтобы вырвать его из твоего тела.

Кэмерон снова отшвырнул его, и голова Дюрана ударилась о кирпичную стену.

— Мне наплевать на то, что ты говоришь, но, если ты еще раз тронешь Дэниела, если ты хотя бы взглянешь на него, я сломаю твою проклятую шею. Тебе понятно?

Дюран попытался плюнуть в него, но Кэмерон снова ударил его головой о стену.

— Я спросил, тебе понятно?

Дюран, задыхаясь, кивнул. Кэмерон, взяв его за воротник, протащил через узкую улочку и перебросил через невысокую стену. Граф дико закричал, потом крик резко оборвался.