Мышка на прокачку - Яна Полунина

— Я о коуче, — а вот Паша, судя по тону, ничуть не сомневался в своей правоте.

— А далеко ли ты ушел? — в словах было затаено презрение. Или же это мое чувство пробрало настолько, что все слова в адрес босса стали окрашиваться в черный цвет.

— Я воспользовался подсказкой. Она пранировала войну. Есть разница. Но я решил для себя, что прощу, поругаюсь для видимости.

Поругаюсь для вида? Я вспомнила свою реакцию, когда узнала, что он нанял себе помощника и застала его с поличным и то, как достойно (по крайней мере, я так считаю), повела себя. И теперь четко поняла, что сказанное от обиды недавно Ване становится истинным желанием.

Я хочу сменить кандидата.

Я встала, погладила Арчи по лохматой голове и взяла свою доску желаний. Цокая каблуками по коридорной плитке, прошла в гостиную и прямо посмотрела в глаза тут же вскочившего Смолова.

— Аня…

Стикер с именем Смолова, а также добавочные с распланированными событиями сорвала с таким видом, будто вырывала сердце. Сжала в кулак и сказала:

— Пойду к мусоропроводу. Не хочу сорить в квартире.

Именно сейчас я поняла то, что говорил в самом начале гуру: когда ты пройдешь через мои уроки и полюбишь себя, тебе и не понадобиться Смолов. Никогда не думала, что настанет этот час просветления, но, похоже, меняется все. Появляются новые вселенные, двигаются пласты под земной корой, так чем я хуже? Я тоже изменилась!

Раньше я бы пищала от восторга, что Смолов решил за меня бороться, нанял одного тренера, второго пытается выкупить… А сейчас мне будто дали совсем другое понимание ситуации: чтобы быть с этим мужчиной, нужно пройти три круга ада с психологами и иметь просто стальные нервы. У Смолова проблемы, и он создаст в совместной жизни еще больше проблем. Да, можно найти нам на пару хорошего мозголома и работать, работать, работать…

Но я уже разочаровываюсь в нем.

А еще в мозгу всплыла фраза гуру: У тебя одна жизнь и ты достойна лучшего кандидата. Собери вокруг себя толпу, позволь законам природы работать, выбери лучшего.

Смолов не был лучшим, теперь я видела это так же ясно, как собственные руки.

Непатриотично? Как же наши русские женщины: и коня на скаку, и в горящую избу, и за мужем в ссылку…

Возможно, но только я хочу быть счастливой, а не страдать на «Колыме». Я научилась прислушиваться к своим желанием.

Эгоистично? Возможно. Но кто сказал, что надо положить свою жизнь на пьедестал страданий?

— Аня! — окрикнул Паша.

Но я уже вышла на лестничную площадку.

За спиной раздался звук торопливых шагов и я поморшилась. Швырнула смятые бумажки в спуск и закрыла крышку, неожиданно оказалась прижата к стене взбудораженным Смоловым.

— Аня! — мое имя звучало угрозой.

— Отпусти, — прошипела сквозь зубы. От былой страсти между нами не осталось и следа. Его ответ на звонок во время жаркой сцены погасил пламя, а ситуация в квартире залила тлеющие угли, осталась только размокшая зола с неприятным запахом гари.

Не для того гадал мышку растил, чтобы меня кот съел!

— Нет. Ты чего злишься? — так неподдельно искренне возмутился Паша, что у меня глаза на лоб полезли.

— А ты не понимаешь? — я посмотрела в его лица и поняла, что он абсолютно верит в свою правоту. Стена. Железобетонная.

— Куда ты ушла из моей квартиры? — выкатил бочку претензии Смолов.

— Ты был занят, — и почему я оправдываюсь? Черт, а держит-то как крепко — синяки останутся!

— Это по работе! — будто это все оправдывало и объясняло, с видом оскорбленного достоинства возразил Паша.

— Я и не спорю, — поняла, что говорить с ним дальше — пустая трата сил и времени. Нет уж, хватит: — Отпусти!

— Я хочу поговорить, — Смолов задрал мои руки вверх, и я почувствовала себя беззащитной. Дернулась, но только сделал себе больнее.

— Нам не о чем говорить, — и постаралась вырваться еще раз. А потом занесла ногу в угрозе и прицелилась в голень: — Не вынуждай, там больное место.

— Ты наняла тренера, — Паша совершенно не видел во мне угрозу, или не верил, что я сделаю это. Продолжал выяснение отношений, которые мне уже не были нужны.

— Как и ты, — не смогла промолчать.

— Нет, тут совсем другое дело! У тебя целый план, — будто это огромная разница, Паша сделал выразительную паузу: — Рада, что добилась своего? Теперь можешь выкидывать мою фамилию с доски? Это твоя изощренная месть? Решила так расплатиться со мной за ту ночь? И в квартире специально меня бросила в таком состоянии?

Пашу несло все дальше, в голосе было все больше обиженного самолюбия и злости, а хватка все сильнее. Я начинала бояться, что Смолова совсем унесет.

— Конечно. И платье свое спецом порвала, чтобы в твоих вещах уйти! — я в панике посмотрела на дверь, и босс тут же будто прочитал мои мысли:

— Я забрал все ключи и закрыл дверь. Иван пусть чай попьет, а мы поговорим…

Паша осмотрел меня с головы до ног, вернувшись к теме:

— Ты переоделась. Специально сумочку оставила с ключами? Сюда заманивала? Вот только не повезло — доску забыла снять, да? — выстраивал он целую схему.

И тут я поняла, что такому типу, как Паша, опасно любить. Он становится одержимым. И я сейчас не способна выгнать его бесов.

— Что молчишь? Я прав! — Паша схватил меня за подбородок и поднял мою голову вверх.

— Пусти! — громко крикнула я, уже не на шутку испугавшись выражения его лица. Конечно, ничего не обратимого и страшного шеф мне не сделает, но вот ничего хорошего по принуждению я не вижу. А потому крикнула что есть мочи: — Отпусти!

В дверь долбанул ногой Ваня, но он заперт и не спасет меня. Боже, меня ничего не спасет…

Смолов набросился с насильными поцелуями, а я плотно сжала губы и вырывалась, пока вдруг Паша не отлетел в сторону. Перед глазами закрутились в круговороте руки и ноги, стены сотрясались от ударов. Клубком мужчины скатились по лестничному пролету, а потом мой спаситель извернулся, упер Смолова лицом в пол и скрутил руки за спиной.

— Вызывайте полицию, — поднял он голову и растерянно замер, столкнувшись со мной взглядом.

— Сережа? — опешила я.

— Аня? — не меньше моего удивился мистер Широкие плечи.