Проклятие рода Карлайл - Татьяна Ма

Глава 25. Эмбер

Карлайл-Холл, Корнуолл, 1812 год

Эмбер вернулась в Карлайл-Холл, полная решимости собрать детей и увезти их в Лондон, чтобы предстать вместе с малютками перед лордом и леди Карлайл. Посмотрим, хватит ли у Фредерика тогда подлости утверждать, что он их не знает.

– Мама, мама, – радостными возгласами встретили ее Элизабет и Эмилия.

Девочки были в одинаковых платьях, с ярко-голубой атласной лентой, перехваченной чуть выше талии. Точно такие же ленточки красовались в светлых кудрявых волосиках малышек. Как же они похожи на Фредди. А вот у Роберта волосы потемнели, приобретя темно-каштановый цвет, как у Эмбер. Он стоял чуть поодаль и разочарованно смотрел за спину матери. Эмбер поняла – он ждал, что вместе с ней приедет и Фредерик.

– Дорогие мои пичужки, – как можно более беззаботно засмеялась Эмбер. – Как вы тут без меня? Не шалили?

– Мы нет, – поведала Эмилия, – но Роберт вчера сбежал к морю, и мистеру Гудвайзу пришлось гнаться за ним почти до самого Гвивира.

– Роберт! – нахмурилась Эмбер. – Это правда? Я же строго-настрого приказала не убегать на пляж одному.

– Она все врет, – махнул рукой Роберт. – Там был Томми.

– Не был, не был! – заябедничали в один голос сестры, за что Роберт, подскочив, дернул обеих за ленты в волосах, развязав их. Девочки в унисон взвизгнули, а Роберт, показав им язык, унесся в дом.

– Ну, погоди! – завизжала маленькая Лиззи.

– Сейчас мы тебе покажем! – вторила ей Эмилия.

Девочки умчались вслед за братом, который наверняка уже успел спрятаться в каком-нибудь укромном уголке, коих в Карлайл-Холле было великое множество. Роберт был старше девочек и ловчее, трехлетним крошкам было за ним не поспеть.

Глядя на детей, у Эмбер зашлось сердце, сжалось от саднящей боли. «Ах, Фредди! Как же ты мог бросить нас».

Эмбер планировала отдохнуть несколько дней, собраться с мыслями, а затем двинуться в обратный путь в Лондон. Душа стремилась вернуться туда сию же минуту, чтобы побыстрее разрешить ту ужасную ситуацию, в которой она оказалась. Если понадобится, Эмбер дойдет до Регента или премьер-министра! Фредерик женился во второй раз, не разведясь с ней. Где это видано! Позора Эмбер не боялась. Ей казалось, что ничего не может быть хуже того положения, в которое вверг ее Фредерик.

Четыре дня пролетели в заботах и думах, и когда Эмбер уже была полна решимости собираться в путь, вдруг заболела Эмилия. Простыла и несколько суток пролежала с высоким жаром. О том, чтобы покинуть Карлайл-Холл сейчас, пришлось забыть. Слава богу, вскоре жар отступил, но еще две недели малышка провела в постели, ей разрешали лишь играть в детской, не покидая стен дома, за которыми изменчивая Корнуолльская погода снова испортилась, разразившись беспрестанными ливнями.

В один из дней, когда на улице наконец-то распогодилось, и Эмбер отправилась прогуляться по берегу, взяв с собой сына, Роберт спросил:

– Мама, а в Лондоне ты видела папу?

– Нет, сынок, он был очень занят важными делами, и мы не смогли повидаться. – Эмбер пришлось обмануть Роберта, чтобы не рассказывать сыну нелицеприятную правду об отце.

– Он поэтому не приезжает? Потому что занят? Или он умер?

Эмбер ахнула:

– С чего ты взял это, глупыш? Конечно, папа жив и здорово!

– Мисс Робертс говорит, что Англия воюет с этим дьяволом Наполеоном, а на войне все умирают. Даже папа может умереть?

– Папа не на войне, малыш, – Эмбер присела, обняв сына. – Не слушай мисс Робертс. Я с ней поговорю, чтобы не забивала твою голову всякой ерундой.

– Тогда почему он так долго не возвращается?

– Старый лорд Карлайл, твой дедушка, очень болен, и потому папе нужно находиться подле него, – с уст Эмбер слетела очередная ложь. – Совсем скоро мы с тобой и девочками поедем в Лондон к папе, – пообещала Эмбер.

– И мы будем жить в Лондоне? – глаза мальчика засветились интересом.

– Может быть. По крайней мере, какое-то время обязательно поживем.

– Ура! Ура! Мы поедем в Лондон!

Однако надеждам маленького Роберта, как и желаниям Эмбер, не суждено было сбыться. Когда чрез два дня она заявила экономке, что собирается увезти детей в Лондон, та отрезала:

– Никуда вы не поедете!

Эмбер уставилась на нее, не понимая.

– И кто же мне запретит? Вы? – наконец-то спросила она, закипая от гнева.

– Я вам не указ, – поджав губы, скрипнула мисс Робертс. – Но вот, – она выудила из складок платья письмо и помахала сложенным листком перед лицом Эмбер, – мне написал милорд Фредерик и сказал, чтобы я воспрепятствовала вашему возвращению в Лондон, если вы снова надумаете ехать. Он просит вас оставаться в Карлайл-Холле и ждать его, он обещал вернуться совсем скоро.

Эмбер нахмурилась.

– Он написал вам и не написал мне? – ей не верилось, что мисс Робертс говорит правду. С другой стороны, зачем ей врать?

Мисс Робертс развернула письмо и вчиталась в мелкие строчки:

– Вот здесь милорд пишет, что отправил вам письмо, в котором все объясняет.

Экономка снова сложила листок и спрятала в многочисленных складках своего старинного, шитого давно и не по нынешней моде платья.

– Я ничего не получала от Фредди, – неуверенным голосом пролепетала Эмбер.

– Не получали – значит, еще получите, – презрительно уставившись на Эмбер, отчеканила мисс Робертс. – Письмо, наверное, затерялось в пути.

– А когда пришло ваше?

– Накануне. Так что забудьте о Лондоне, ждите милорд Фредерика здесь.

Мисс Робертс развернулась и пошла к лестнице, ведущей вниз, на половину слуг. Она и раньше, когда Эмбер только приехала в Карлайл-Холл семь лет назад, была полна, но теперь раздобрела еще сильнее, стала грузна, ходила медленно, шурша накрахмаленными до треска нижними юбками. Несмотря на то что Эмбер и мисс Робертс прожили бок о бок столько лет, между ними так и не наладились сколько-нибудь хорошие отношения. Эмбер приказывала – мисс Робертс отменяла приказ, делая все наперекор молодой хозяйке. Совладать со старой экономкой не было никакой возможности. И Эмбер совсем отчаялась выиграть в этой войне, опустив руки и пустив все на самотек.

Дни тянулись за днями, и, казалось, ничего в жизни Карлайл-Холла не изменилось. В погожие дни Эмбер и дети ходили на пляж. Малыши, накупавшись в прибрежных волнах под присмотром матери, садились на песок, строили замки, собирали ракушки, а Эмбер ставила мольберт и писала море или детей, играющих поодаль. Лето сменилось осенью, за осенью спешила зима, а никаких новостей от Фредерика Эмбер так и не получила. Она чувствовала, что ее терпению пришел конец. Несколько раз она порывалась собраться и увезти детей в Лондон, ворваться в Кенсингтонский дом Карлайлов и потребовать справедливости. Но всякий раз у нее на пути