Блаженные - Джоанн Харрис

Ученица моя не спит которую ночь. Глаза у нее запавшие, красные, губы белесые. Порой я перехватываю ее взгляд, брошенный якобы тайком. Интересно, подозревает ли она меня. Впрочем, для Изабеллы уже слишком поздно. Немного ипомеи, и я подавлю ее бунт на корню, хотя зельем воспользуюсь лишь в случае крайней нужды. Хочу сразить Арно наповал. Его надежды рухнут раз и навсегда.

Единственное утешение моей ученицы — воскресный праздник, день Успения и Вознесения Святой Девы Марии. Вот так парадокс! Монастырь отвоеван у еретической святой, значит, можно уповать, что Богоматерь узрит печальное наше состояние и поможет. Так искренне считает Изабелла и молится с удвоенным пылом. Я тем временем готовлю защиту от нечистой силы — множество латинских заклинаний и еще больше ладана. В день светлого праздника ни один демон к нам не проникнет!

Сегодня рано утром ко мне в сторожку явилась Жюльетта. Я это предчувствовал и не растерялся — тотчас оторвал взгляд от книг и посмотрел на нее. В чистом вимпле она была сама чопорность, ни одна кудряшка из-под накрахмаленного льна не выбивается и не смягчает ее бледное лицо. «Речь пойдет о Перетте, — догадался я. — Нужно утроить бдительность».

— Жюльетта, неужели солнце уже взошло? От тебя светлее стало в скромном жилище моем!

Выражение ее лица красноречиво показывало, что для лести сейчас не время.

— Довольно, Ги! — В ее голосе слышалась не злость, а скорее тревога. — Не впутывай Перетту в свои игры. Она же не понимает, сколь они опасны. Представь, что случится, если ее разоблачат.

Я промолчал, и Жюльетта добавила:

— Лемерль, она же еще ребенок!

Ах вот в чем дело! Материнский инстинкт взыграл. Попробуем отвлекающий маневр.

— Изабелла нездорова, — проговорил я елейным голосом. — Пока она отдыхает в покоях своих, могу устроить вам с Антуаной вылазку за ворота нашей обители. Можно же, к примеру, отнести корзину снеди семье бедного рыбака?

Жюльетта взглянула на меня горящими от тоски глазами и покачала головой.

— Очень в твоем духе, Лемерль, — без прежнего пыла отозвалась она. — Что случится за время моего отсутствия? Очередное явление Нечестивой Монахини? Очередная месса с плясками? — Она снова покачала головой. — Я же тебя знаю, — тихо продолжала она. — Просто так ты ничего не делаешь. Ты обязательно истребуешь долг, потом еще раз, потом…

— Милочка, ты заблуждаешься, — перебил я. — Вылазку я предложил лишь из заботы о тебе. Жюльетта, ты для меня не опасна, ты уже замешана в этой истории не меньше моего.

— Кто замешан, я? — Жюльетта вызывающе подняла подбородок, но в глазах у нее плескался страх.

— Твое молчание само по себе доказывает, что ты виновата. А историю с колодцем ты забыла? А отравление сестры Клементы? Про обет целомудрия я уже не говорю… — Я сделал эффектную паузу.

Жюльетта не ответила. Ее щеки залил густой румянец.

— Уверяю, в колдовстве тебя могут обвинить за любой из этих грехов. Шанс навредить мне ты давным-давно упустила. Сейчас никто на свете не настроит сестер против меня.

Жюльетта понимала, что это не пустые угрозы.

— Я непоколебим и безмятежен, как скала, — проговорил я. — Как якорь в бурю.

Долгая пауза.

— Зря я шанс упустила, — наконец сказала Жюльетта. — Зря не изобличила тебя.

Резкими словами меня не обмануть: глаза ее светились восхищением.

— Милая, ты бы не осмелилась.

Ее глаза ответили полным согласием.

— За последние недели Перетта очень мне помогла, — сказал я. — Она ловкая, почти как ты в свое время, и сообразительная. Когда вы впервые увидели Нечестивую Монахиню, она пряталась в склепе. Она была там все время, что вы обыскивали склеп, — таилась меж гробами.

Жюльетта вздрогнула.

— Но раз ты так сильно за нее беспокоишься, может… — Я притворился, что взвешиваю «за» и «против». — Нет, Жюльетта, я не откажусь от ее помощи. Даже тебе в угоду.

Жюльетта проглотила наживку.

— Сам же говоришь, что есть способ.

— Нет, увы, нет.

— Ги!

— Нет, Жюльетта. Зря я об этом заикнулся.

— Ну, пожалуйста!

Пред ее просьбами я не мог устоять никогда. Столько такта, изящества — истинное удовольствие для гурманов.

— Пожалуй, но только если ты…

— Что? Что?

— Если ты займешь ее место.

Щелк! — это ловушка захлопнулась. Жюльетта обдумывала услышанное. Она не дурочка, понимает, что ее ловко обработали. Но тут же еще ее доченька…

— Флер на материк не увозили, — вкрадчиво сказал я. — Она гостит у семьи рыбака в трех лье отсюда. Ты могла бы через час с ней свидеться, если…

— Травить никого не стану, — перебила Жюльетта.

— Это и не понадобится.

Шаг за шагом она сдавала позиции.

— Если соглашусь, клянешься, что перестанешь использовать Перетту?

— Конечно! — Умение делать честные глаза — моя гордость. Так смотрят люди, ни разу в жизни не мухлевавшие в кости или в карты. Неужели я еще не потерял навык? После стольких лет!

— Всего три дня! — пообещал я, чувствуя ее сомнения. — Три дня до воскресенья, а потом все кончится, слово даю.

— Три дня, — эхом повторила она.

— Потом Флер вернется к тебе навсегда. Все станет как прежде или… Поехали со мной, если хочешь.

Ее глаза загорелись не то от страсти, не то от презрения, но она не ответила.

— Разве это не здорово? — спросил я медовым голосом. — Снова пуститься в странствия. Снова быть Эйле. Быть самой собой. — Дальше шепотом. — Быть нужной мне как воздух.

Жюльетта промолчала, но я почувствовал, как спадает ее напряжение, и легонько коснулся ее щеки.

— Три дня, — повторил я. — Ну что может случиться за три дня?

Искренне надеюсь, что многое.