Супруг для леди - Элоиза Джеймс

Они сидели во внутреннем дворике гостиницы «Поросенок и котел», ожидая, когда им подадут легкий ужин, прежде чем забраться обратно в карету еще на три часа. Джоузи, не побоявшись получить нагоняй от Гризелды, сняла капор и теперь сидела в последних лучах вечернего солнца, уткнувшись в книгу. Мейн, к своему удовольствию, обнаружил, что у хозяина гостиницы есть недавний экземпляр «Новостей скачек», и теперь читал, не пропуская ни строчки. Естественно, Имоджин предавалась своему излюбленному занятию – допекала его.

– Дрейвен любил Шотландию, – разглагольствовала она, слава Богу, без той острой печали, что зачастую сквозила в ее голосе. – Он всегда говорил, что лошадей лучше тренировать там. Он думал, что воздух там бодрящий, и когда лошадей отвозят обратно в Англию, то они скачут быстрее, поскольку объем их легких увеличился, оттого что они дышали шотландским воздухом. Вы согласны, Мейн?

– Анахронизм выиграл скачки в Ньюмаркете – невероятно! Если Анахронизм находится на пике формы, то он наверняка обскачет своего соперника в Аскоте.

– Одно можно сказать о Дрейвене с уверенностью: он всегда вкладывал в дело, которым занимался, всю свою душу, – произнесла Имоджин.

– О чем это вы?

– О вас, – язвительно молвила Имоджин. – О вас и вашем романе с лошадьми. Кто угодно скажет, что вы совершенно на них помешались, в точности как когда-то Дрейвен.

Мейн метнул на нее раздраженный взгляд.

– Я не намереваюсь принимать скачки так близко к сердцу, чтобы самому вскочить на лошадь, если вы на это намекаете.

– Вы несправедливы, – заметила Имоджин, постукивая по столу ногтем и устремив на него взгляд, который ему не нравился. – Пусть Дрейвен совершал ошибки, но он не был дилетантом. Он серьезно относился к изучению лошадей.

Продолжая просматривать газету с новостями скачек, Мейн метнул в нее раздраженный взгляд.

– Благодарю за совет, – изрек он, усилием воли придав своему голосу спокойное выражение.

– Я просто подумала, что вы могли бы получать больше удовольствия от жизни, если бы попробовали интересоваться лошадьми по-настоящему, – заявила Имоджин, никак не отреагировав на его отповедь.

Мейн склонил голову, чтобы прочитать коротенькую заметку о Берлингтонских конюшнях в Рейби.

– Думаю, вам скучно. Вам уже полных… Сколько? Тридцать семь лет?

– Тридцать четыре! – огрызнулся он.

– У вас столько денег, что вы не знаете, что с ними делать, никаких честолюбивых планов обзавестись женой или стать главой семьи, и особого интереса к имению у вас тоже нет.

– Я питаю к своему имению надлежащий интерес.

– Уверена, что так оно и есть, – сказала Имоджин успокаивающим тоном, который не обманул бы и ребенка. – Скорее всего крыши починены, но я не об этом. Оно вас не интересует.

– А что именно должно меня в нем интересовать? – спросил он, раздраженный до предела. – Вы предлагаете мне заняться фермерством?

Она пожала плечами.

– Бог свидетель, я не знаю, чем занимаются джентльмены. Некоторые из них находят все это довольно увлекательным.

– У меня полно дел, – ответил он, рассерженный донельзя.

– Нет у вас никаких дел. У вас превосходный управляющий, и мне случайно стало известно, что муж Тесс дает вам советы по поводу того, что продать и тому подобное, поэтому вам нет надобности принимать какие-либо решения в такого рода делах.

– Только дурак пренебрег бы советом Лусиуса, – сказал Мейн. – К чему вы клоните?

– Вам скучно. Вот к чему я клоню.

Мейн подумывал о том, чтобы пойти прогуляться. Что угодно – только бы избавиться от нее.

– Пожалуй, вам следует занять свое место в палате лордов, – предложила Имоджин.

Он попытался представить себя стоящим на трибуне и читающим всем и каждому лекции о Хлебных законах. И на этом воображение ему изменило.

– Нет.

– Трудно представить вас в подобном месте, – согласилась Имоджин. – Жаль, что вы прониклись такой неприязнью к любовным похождениям, поскольку они успешно обеспечивали вас занятостью последние десять лет.

Мейну не понравилось это утверждение, как бы небрежно оно ни было сказано. Ему не нравилось, что его воспоминания о последних десяти… нет, пятнадцати годах почти исключительно состояли из сверкающего потока интриг, сорванных поцелуев, тайных любовных свиданий и случайной дуэли с разъяренным мужем.

Губы Мейна скривились. Оглядываясь назад, он находил эти пропитанные запахом духов вечера утомительно однообразными, безвкусными и пустыми, подогретыми чересчур обильными возлияниями и ненасытной жаждой плотских удовольствий.

Покуда эта жажда плотских удовольствий не опустошила его… оставив ни с чем.

– Но похоже, вы утратили склонность к тайным амурным делам, – сказала Имоджин, словно прочитав его мысли. – Взять, к примеру, меня. Вы смотрите на меня с интересом кота, которого лишили мужского достоинства.

– Отвратительно! – выпалил Мейн одновременно с тем, как Джоузи поинтересовалась:

– А какое достоинство может быть у кота?

– Должно быть, вы самая бестактная женщина из всех, с кем я знаком! – сообщил он Имоджин, пропустив вопрос Джоузи мимо ушей.