Клятва - Лоя Дорских

Проворочавшись с боку на бок, устав от навязчивых мыслей, села на кровати и задумчиво провела пальцами по правой руке. За всеми разбирательствами с дедом у меня совершенно вылетело из головы отсутствие брачной метки. Так ведь не бывает…

Встав с кровати и накинув на ночнушку лёгкий халат, уверенно направилась в библиотеку. Не зря же дедуля мне столько книг и рукописей подкидывал про них! Возможно, я что-то упустила в фолиантах, не придала значения… Остаётся лишь надеяться, что я найду нужную мне информацию в книгах, которые хранились здесь. Многие дедушка брал из библиотеки императора, возвращая их обратно, сделав копии.

Но, пролистывая рукописи, я всё больше расстраивалась. Ничего похожего здесь не было. Наоборот, проявившиеся метки никогда не исчезали, более того — активные метки продолжали исполнять своё предназначение, поддерживая связь между супругами.

Единственное, что приходило мне в голову, это моя смерть. За гранью я побывать успела, может быть тогда метка исчезла… Нет. Это произошло раньше. Очень чётко вспомнила тот момент — узор с моей руки пропал до удара ножом.

Листая книгу за книгой, я потеряла счёт времени, пока подозрительный стук не отвлёк моё внимание от текста, заставив обернуться в сторону двери.

— Папа? — улыбнулась я, закрывая книгу и направляясь в сторону облокотившегося на дверной косяк мужчины.

Именно по нему он и постучал, привлекая моё внимание.

— Привет, гулёна, — обняв меня, отец чуть отстранился, внимательно всматриваясь в моё лицо. — Новый образ?

— Настоящий, пап, — мягко произнесла, пряча лицо на его груди. — Я так соскучилась!

— Настоящий? — хмуро повторил за мной отец.

Я уже хотела сообщить ему про возвращение памяти, как за моей спиной с хлопком открылся портал.

— Доброе утро! — Натан улыбнулся отцу, переводя взгляд на меня. — Я за тобой, сестрёнка. Алекса прибыла в Лонс-Крик, дед приказал действовать.

— Алекса Зангард? — холодно уточнил папа, попытавшись отстраниться от меня.

— Не мог через пять минут прийти? — буркнула в сторону Натана, вцепившись в папину руку, не давая ему отойти от меня. — Да, у меня слетели печати, и я всё помню. Нет, я тебя не виню и не ненавижу. И ты всё ещё мой отец! Поговорим, когда вернусь! И нет, со мной идти не надо, я знаю, что делаю, и всё будет хорошо! Остальное спроси у мамы!

Протараторив всё это, я быстро чмокнула ошалевшего папу в щёку, быстро подойдя к Натану:

— В мою комнату сначала можешь переместить? Мне переодеться нужно!

— Легко, — приобняв меня, братец провёл нас через портал.

— Я имела в виду свою комнату дома, а не здесь, Нат! — увидев розовые обои на стенах, предъявила Натану.

— Извини, времени на это уже нет, — настраивая новый артефакт, отмахнулся брат. — Уверен, здесь у тебя тоже есть, во что переодеться. Удачи, малышка! — не поднимая на меня взгляд, Натан исчез в новом портале.

— Времени у него нет, подумать только, — буркнула себе под нос, разворачиваясь в сторону гардеробной и вскрикивая от неожиданности. — Нарден!

— Нагулялась? — расслабленная поза расположившегося в кресле мужчины никак не сочеталась с напряжённым взглядом и сталью, звучавшей в голосе. — Нам нужно поговорить.

51

— Заметь, я даже не буду интересоваться, почему ты в таком виде и откуда вернулась вместе с Натаном, — немного помолчав, Нарден отвёл взгляд в сторону. Лишь едва заметно играющие на его лице желваки выдали напряжённое состояние мужчины. — Я хотел поговорить о другом.

До боли прикусив себе щёку с внутренней стороны, медленно отвернулась от Нардена, изображая глубочайшую заинтересованность рисунком на обоях.

Он ещё ничего не сказал, а я уже на грани. Как же это сейчас всё не вовремя…

— Как вы это сделали? — с каким-то надломом спросил Нарден, судя по звуку, поднимаясь из кресла. — Печати сняты, а я…

Он приблизился на несколько шагов, и я прикрыла глаза, радуясь, что сейчас он не видит моего лица.

Печати сняты, а его ко мне всё ещё тянет… С его точки зрения, это всё действительно нереально. Невозможно. Немыслимо. Он не может испытывать чувства из-за метки. Не может, а чувствует.

Бесы!

Я не могу ему сейчас ничего рассказать. Сначала мне нужно устроить представление для Алексы.

Боги, Нарден, ну почему ты решил поговорить именно сейчас…

— Амалия, — он приблизился практически вплотную, замерев у меня за спиной. — Я признаю, что погорячился с браком. Признаю, что с печатями тоже действовал грубо, но… Бесы! — выругавшись, Нарден продолжил, чуть понизив голос. — Знаешь, мне плевать, что ты вступила в сговор с отцом. Я готов закрыть глаза на все ваши манипуляции. Более того, я готов принять наш с тобой брак и хочу попробовать жить нормальной жизнью. С тобой.

Вдох. Выдох. Главное не думать. Мы поговорим с ним позже. Всё будет позже.

— У меня только одно условие, — Нарден не замечал моего состояния, не подозревал, какую бурю вызывает своими словами. — Расскажи, что именно вы использовали, чтобы вызвать во мне все эти… чувства. Я готов смириться с обманом. Готов жить, закрывая на это глаза. Просто ответь.

— Жить со мной? — тоном моего голоса можно было заморозить океан. — Зачем мне это?

Я повернулась к нему, вживаясь в образ, позволив себе не только тихий смех, но даже снисходительно потрепала его по щеке.

— Нарден, это всё очень мило, — продолжила, видя, как загораются злостью его глаза. Надеюсь, в моём взгляде он не сможет сейчас прочесть лишнего. — Твой отец обещал мне брак с завидным женихом — я замужем. Леди Амалия Райс, — протянула, беспечно отступая к центру комнаты. — Звучит, правда? Конечно, нам с Максимильяном пришлось изрядно потрудиться. Ты был прав, говоря, что мне пришлось запоминать много информации. Ваше детство было таким… скучным! — снова рассмеявшись, повернулась к нему лицом. — А терпеть твой интерес и подгадывать ситуации, чтобы ты искренне верил в их «случайность», было ещё скучнее, поверь… Но оно того стоило. Знаешь, статус твоей жены окупил всё сполна. Для меня. Сколько денег твой отец спустил — мне даже подумать страшно! Один экзорцист чего стоит… Эй! Ты куда? — засеменив следом за стремительно решившим покинуть комнату Нарденом, замерла, чтобы он не зашиб меня дверью.

Кажется, от силы удара, в стене пошла трещина. По крайней мере, звук я