Грешник - Шанталь Тессье

Он берет в руки одну из трех свечей, стоящих на круглом столике в центре. Это фотография моей матери и Линкольна. Они обнимаются, оба улыбаются на пляже. Видны их обручальные кольца. Очевидно, что это совсем недавно. С тех пор, как они поженились. Почему она решила сбежать с ним, а потом вернуться сюда и устроить прием, мне непонятно. Я могу заверить ее, что всем здесь наплевать на то, что Лорды передали ее другому куску дерьма. Это бесконечный цикл. Я уже трахнулась с четырьмя Лордами. Могу только надеяться, что не трахнусь с еще одним, не говоря уже о том, чтобы выйти за него замуж.

Фрэнсис берет коробку спичек и, достав одну, зажигает свечу. Затем две другие. Помахав спичкой, он задувает ее.

Я освобождаю свою руку от руки Сина и оцепенело беру одну свечу. Поднеся ее к лицу, я чувствую жар от пламени. Я никогда не хотела свести счеты с жизнью. Но с другой стороны, разве для этого нужно время? Или вы думаете, что я просто хочу умереть и покончить со всем этим? Мой отец никогда не казался несчастным и не производил впечатления, что ненавидит свою жизнь. Я этого не замечала. Думаю, это был один из самых больших вопросов, которые я задавала себе — почему?

Почему в тот день? Почему именно эти перила? Почему не было прощальной записки? Неужели он решил покончить с жизнью, когда поцеловал меня утром, перед тем как водитель отвез меня в школу? Планировал ли он это накануне вечером, когда укладывал меня в постель и читал сказку на ночь?

Все это было ему не свойственно. Он всегда был в прекрасном настроении. Находил время для меня и моей мамы. Конечно, бывало, что Лорды призывали его к служению. И его работа была очень ответственной. Но он обязательно включал нас в работу. Чтобы мы знали, что нас любят и ценят.

Пламя между моими пальцами раздувается от тяжелого дыхания. Это безумие, что может сделать один маленький фитиль. Что может разрушить такое маленькое пламя. Я хочу увидеть, как оно озаряет небо. Я подхожу к лестнице и подношу горящий фитиль к обвивающим перила цветам.

— Эллингтон! — кричит мне Фрэнсис и, подбежав, выливает воду из стоящей на круглом столе вазы с цветами, чтобы потушить огонь.

Я с разочарованием и завистью смотрю, как дым поднимается вверх и исчезает. Жаль, что я не могу вот так же. Просто уплыть, раствориться в ничто.

Фрэнсис продолжает ругаться под нос и приказывает заменить цветы. Так же, как моя мать заменила моего отца. Я знаю, что после его смерти она уже не была прежней. Но ей не потребовалось много времени, чтобы влюбиться в Джеймса. Она думала, что он не мог сделать ничего плохого. Он пришел и свалил ее с ног, а меня заставил упасть на колени.

Когда же настанет моя очередь? Когда я смогу разрушать дерьмо и получать за это вознаграждение? Может, сегодня я попробую свои силы в этом деле. Посмотрим, как далеко я смогу зайти. Повернувшись к Фрэнсису спиной, я ухожу. Я в настроении разгромить какое-нибудь дерьмо.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

СИН

Элли удаляется, а я смотрю на свирепо зыркающего ей вслед мужчину.

— Вы должны контролировать…

— Если она хочет посмотреть, как горит этот дом, я дам ей эти чертовы спички, — я вырываю их у него из рук и засовываю в карман своих брюк. Затем следую за ней.

Элли спотыкается на каблуках, и я подхожу к ней, обхватываю ее за талию, чтобы поддержать.

Я наблюдал за тем, как она смотрит на лестницу. Я помню, как мама привела ее домой, чтобы она осталась с нами на ночь. Элли была в ужасном состоянии. Она часами плакала в комнате моей сестры. Звуки, которые она издавала, разрывали мне сердце. Мне потребовалось все, чтобы не вбежать к ней и не обнять ее. Сказать ей, что все будет хорошо. Но я знал, что это будет ложью. Знал, что впереди еще не одна буря, прежде чем все успокоится. И я говорю не только о потере отца.

Он был уважаемым Лордом, и ее мать стала Леди. Она будет отдана другому Лорду. Жизнь Элли вот-вот должна была измениться во многих отношениях. И, честно говоря, с тех пор мой маленький демон уже не та, что прежде.

Мы входим в бальный зал и видим круглые столы, накрытые белыми скатертями, дорогие хрустальные вазы, полные цветов. За каждым из них стоят белые кожаные кресла. Над головой, закрывая потолок, парят серебристо-белые воздушные шары.

— Элли. Син, — кивает нам мужчина в костюме. — Позвольте мне проводить вас к вашему столику.

Мы следуем за ним в переднюю часть зала, и он усаживает нас за один из круглых столиков прямо рядом с длинным столом, обращенным в зал.

Я выдвигаю ей кресло, и Элли опускается в него. Я сажусь рядом с ней.

— Что вам принести? — спрашивает мужчина.

— Бутылку шампанского, — отвечает она.

— Воды, пожалуйста, — говорю я, хватаясь за кресло и притягивая ее к себе. Затем я просовываю руку в разрез ее платья и хватаю ее за бедро.

Элли смотрит на меня, и нельзя ошибиться, что она под чем-то. Ее глаза мутные, зрачки расширенные, но она все еще та великолепная женщина, от которой я зависим.

Эллингтон Ашер — мой наркотик. Я никогда не скажу ей, что она не может что-то сделать, но она не сделает этого без меня. Элли не может защитить себя. Не то что я.

Официант приносит бутылку шампанского и хрустальный графин «Маркхэм», наполненный водой. Он ставит фужер с шампанским перед ее креслом и бокал перед моим. Официант наполняет шампанским ее бокал, но она останавливает его.

— Мне это не нужно, — Элли выхватывает бутылку из его рук и отпивает из нее.

Я прячу улыбку, пока он наполняет мой бокал водой из графина.

— Спасибо, — киваю я ему, и он уходит, хмуро глядя на нее.

Я обвожу глазами зал и вижу, как входят мои родители. Они направляются к нашему столу. Я встаю, обнимаю маму и приветствую отца. Следом входят моя сестра и Корбин. Они тоже подходят и садятся с нами.

Я не разговаривал с Корбином с тех пор,