Нежное укрощение ярости - Лули Тан Цу

— Коллекторы, — прошипела Люба, когда мы немного отошли.

— Что, блин, коллекторы, говори давай нормально, — разозлилась я.

В мокрой одежде было холодно, еще Люба тут с загадками.

— До тебя не дозвонились, пока ты там со своим водяным миловалась.

Видимо, Люба видела нашу с Яром сцену.

— Позвонили мне, не знаю откуда у них номер, наверное, пробили на всякий случай, когда поняли, что я твоя соседка, — продолжила Люба.

Сердце мое застучало как бешеное. Я предположила самое худшее — они у родителей.

— В общем, они у твоих родителей! — подтвердила мои опасения Люба.

Я рванула в свою каюту, где остался телефон. Сменила мокрую одежду на сухую и схватила телефон. Как раз в этот момент он зазвонил. На экране высветилось — папа.

— Да, пап, привет, что у вас случилось? — выпалила я.

— Маргаритка, привет, — папа всегда звал меня Маргариткой, — какие-то люди к нам пожаловали. Говорят, ты кучу денег должна. Ты правда им что-то должна?

— И да, и нет, — я не понимала, как можно сейчас сразу объяснить всю ситуацию с Игорем. — Это не мой долг, в общем, но требуют они его с меня.

— Ясно…

Я слышала, что отец еще что-то хотел сказать, но у него будто выхватили телефон.

— Так, Луговая, прекращаем лирику. Дела обстоят так. Если сегодня к вечеру не привезешь деньги, сожжем дом. Все, до вечера! — коллектор положил трубку.

Я стояла на месте и хлопала глазами, не в силах поверить, что все происходит на самом деле.

«Так, Марго, думай», — соображала я лихорадочно. Я прикинула, вряд ли они на самом деле будет что-то там сжигать или как-то физически вредить родителям. Чай не бандитские времена на дворе. Посадят.

Но дело было не в конкретных действиях коллекторов. А в угрозах. Именно в давлении на родителей было дело. Если папа, может, еще как-то справится, хоть и мнительный он, конечно, но мама. То маму они точно доведут до инфаркта.

В общем, в любом случае нужно было что-то решать и прямо сейчас. Вариант — не обращать внимания, будучи уверенной, что это только угрозы — не пройдет. Да и черт их знает, этих гадов. А что, если реально подожгут дом?

Но как я могла добраться до поселка, где живут родители, уже к вечеру? Это вообще никак невозможно. Даже, если я прямо сейчас вызову такси, что вряд ли, у меня денег на такую дорогу нет, все равно приеду черт знает когда. Хорошо, если завтра.

Я в отчаянье села на кровати, закрыла лицо руками и заплакала. «Чтоб ты под землю провалился, чертов Игорь!», — думала я.

Я не слышала, как в каюту вошел Яр. Он подошел так тихо, что, когда я услышала его голос, вздрогнула.

— Что случилось? — спросил он спокойно своим глубоким низким голосом, и от его голоса я вдруг перестала трястись.

Слезы все еще лились по лицу, и я не сразу могла что-то сказать.

Яр тоже успел переодеться в сухое, он сел рядом со мной на кровати, обнял за плечи и прижал к себе. Он нежно гладил меня по голове, словно успокаивал ребенка. И мне, действительно, стало немного легче.

— Давай по порядку, — сказал Яр, — по порядку и без нервов.

Я посмотрела на него заплаканными глазами, он вытер ладонью бегущие слезы и размеренно, спокойно, чуть ли не по слогам, сказал еще раз:

— По порядку.

— К родителям ворвались какие-то бандиты, говорят, что сожгут дом, — выпалила я.

— Так, ясно. Хорошо, точнее ничего хорошего, но давай разберемся. Чего они хотят? Не ради забавы же собираются пожар устроить.

— Денег.

— Предсказуемо, ладно. Теперь объясни, почему они хотят денег именно от твоих родителей? — продолжал расспрашивать Яр.

— Они хотят денег от меня, и давят на меня через родителей, — я снова разревелась.

Я вдруг поняла, что юлю и петляю перед Яром, говорю какими-то недомолвками. Я почему-то не хотела говорить про коллекторов. Тогда нужно было бы объяснять про Игоря. Я была уверена, что буду выглядеть в глазах Яра полной дурой.

— Марго, хорошая моя, — Яр снова погладил меня по голове. — Поверь, не бывает нерешаемых проблем. Но, чтобы я мог помочь, мне нужно посмотреть на всю картину в целом, понимаешь?

Я кивнула.

— Угрозы — дело серьезные, тем более такие. Давай, говори как есть, — я почувствовала в его голосе стальную нотку.

И сдалась.

Я тараторила без передышки. Рассказала все как есть ничего не утаив.

Яр слушал внимательно. Не перебивал, не уточнял и ни разу не ухмыльнулся и не показал виду, что мои страхи кажутся ему глупыми или необоснованными. Никак не показал, что я выгляжу дурой или улетевшей, как обычно.

— Позвони родителям и скажи, что деньги вечером будут, — Яр поднялся с кровати, достал из кармана телефон и набрал какой-то номер.

Я в это время позвонила папе и сказала то, что велел Яр, и чтобы папа передал это коллекторам.

— Здравствуй, Андрей Алексеевич, рад тебя слышать, — говорил в трубку Яр. — Ты уж не обессудь, я сразу к делу, скажи, а ты еще занимаешься своей стальной стрекозой?

«Что еще за стальная стрекоза?», — подумала я.

— Да? Прекрасно. Выручай, Андрей Алексеевич, очень срочно нужно, считай меня своим должником, — Яр выслушал, что ему ответили. — Да, прямо сейчас. Ты меня знаешь, если прошу, значит вариантов больше нет.

Яр слушал собеседника и смотрел на меня. Его взгляд был так спокоен, Яр держался так уверенно — совершенно не волновался, не суетился. И казалось, что все у него под контролем, ситуация полностью в его руках.

— Да, мы как раз пришвартовались у вас в городе. Хорошо, я понял. Прекрасно. Скоро буду, — он отбил звонок.

Я смотрела на него с немым вопросом во взгляде. Он не стал меня томить.

— Едем, Марго, посмотрим, что там за ужасные бандиты такие, — Яр улыбнулся и сказал это с такой легкостью, будто никакой проблемы и нет на самом деле.

По крайней он точно не считает это уже проблемой.

Мы немного подождали у пирса. Как сказал Яр, за нами его друг, которому он звонил, отправил машину. Вскоре та подъехала. Добирались мы минут двадцать. И удивлению моему не было предела, когда машина въехала в ворота, над которыми красовалось — «Летная школа «Стальная Стрекоза»».

Оказалось, что стальная стрекоза — это школа, где обучают пилотов гражданских вертолетов. Нас встретил тот самый Андрей Алексеевич и проводил на вертолетную площадку, где нас уже ждала наша стальная стрекоза.