Самый синий из всех - Екатерина Бордон

Кажется, впервые с момента знакомства мы смотрим друг другу в глаза так прямо и честно. Егор изучает мое лицо, а я – его. Тяжелый подбородок, царапину в уголке неожиданно пухлых губ, прямой нос. Мы будто знакомимся заново. У Егора серо-зеленые глаза с темными крапинками возле зрачков, ресницы короткие и пушистые. Может, это из-за нависших бровей и кругов под глазами он всегда казался мне таким злым?

Егор первым разрывает контакт.

– Я не знаю, – говорит он, отвернувшись. – Хочу по-другому, но выходит только так.

У каждого свои демоны. Я киваю, и Егор продолжает:

– Она заслуживает нормального парня. Лучшего из всех. И я пытался, честно, я отталкивал ее, творил всякую хрень, чтоб она меня бросила… Но она всегда возвращалась. И я всегда втайне надеялся, что она вернется, потому что, когда она возвращается, это как доказательство, что хоть кто-то меня… Нет, что она, именно она меня… Знаешь что, проехали.

Егор неловко протискивается мимо меня. Кажется, он уже жалеет о своей откровенности или просто не знает, как теперь себя вести со мной. Я так точно не знаю… Поэтому копаюсь дольше обычного: мою зачем-то голову, подметаю плиточный пол, протираю раковину.

Когда я наконец выхожу из ванной, Егор уже лежит на диване, отвернувшись и натянув на голову плед. Не думаю, что он спит, но сказать мне нечего. Так что я тихо крадусь в свою комнату и впервые с момента приезда Егора не закрываю дверь на замок.

Я достаю из заднего кармана джинсов телефон и, повертев его в руках, звоню папе. Он отвечает мгновенно:

– Что такое? Что случилось?

От его голоса тело напрягается, а горло перехватывает.

– Ты один? – сиплю я.

– Сейчас выйду на балкон.

Я слышу, как он успокаивает маму: «Нет-нет, нормально все, спи». Подтягиваю колени к груди. Где-то на другом конце света глухо хлопает дверь.

– Да? Ты в порядке?

– Я звоню, потому что хотела… – Я запинаюсь, а потом бросаюсь в слова, как с обрыва: – Пап, если еще не сказал ей, не говори. Точнее, не говори только потому, что я заставила. Я не должна вот так решать за тебя, но я только… Я хочу, чтоб ты понял, что это, конечно, тебе решать, но я чувствую себя предательницей, потому что не говорю ей, а если скажу, то как будто предам тебя, и я не знаю, как поступить правильно. Поэтому, пожалуйста… я…

Слова заканчиваются внезапно, словно кто-то перекрыл внутри кран. Может, это оттого, что я сказала все, что так долго хотела, и добавить мне нечего?

– Спасибо за честность, – тихо говорит папа.

Несколько мгновений я слушаю его дыхание, а затем вешаю трубку и отключаю телефон.

Глава 18. Генеральный прогон

– Господи, Саша, как мы соскучились!

Мама налетает на меня ураганом из поцелуев, объятий и смеха. Я тоже смеюсь и обнимаю ее крепко-крепко. Утыкаюсь носом в шею и стою, замерев, как маленькая. Ничего не могу с собой поделать. Их не было всего две недели, но я за это время как будто стала островом, а теперь заново протягиваю мостик к суше. Заново прикрепляюсь к большой земле.

Мама обнимает меня в ответ так сильно, что в глазах начинает щипать. А может, это от счастья и света у нее внутри.

– Милая моя… – воркует она, целуя меня в макушку.

Ксю издает требовательный писк, и мама мгновенно оборачивается, чтобы забрать ее из папиных рук. Я чувствую крошечный укол ревности.

– Привет, – говорит папа, затаскивая чемоданы в квартиру и пытаясь отдышаться. – Наконец-то добрались!

– Привет, – вежливо здороваюсь я.

Мы неловко топчемся в коридоре и старательно избегаем взглядов друг друга.

– Пойду проведаю, как там мама.

– Ага.

Развернувшись на пятках, я направляюсь на кухню. Мама уже гремит дверцами шкафчиков и переставляет коробки, заново осваивая территорию. Ксю с аппетитом лопает пюре из брокколи, и вот в этом я ей точно не завидую.

– Боже, как чисто! Кто ты такая и куда дела мою дочь? – Мама шутливо грозит мне пальцем. – А это что? Пирог?!

– Ой, мам, перестань. Мне помогли.

– Подруга? У тебя появилась подруга?

– Типа того.

Ага, подруга… С бритым затылком и кулаками размером с мою голову. Я отрезаю маме кусок манника, который Егор приготовил перед уходом.

Не было никаких торжественных прощаний, разговоров по душам и даже просто записок. Утром я просто проснулась, а его больше нет. Плед аккуратно сложен, в стаканчике в ванной только одна зубная щетка, а с обувной полки исчезли разбитые кроссовки, заклеенные синим строительным скотчем.

И это почему-то… обидно.

Разве я не заслуживаю даже короткого «пока»? Я забираюсь на стул с ногами и натягиваю рукава толстовки на пальцы. А море внутри шумит: ш-ш-ш… ш-ш-ш… ш-ш-ш… еще один кусочек пазла потерян.

– Объедение! Сейчас уложу Ксю, и будем распаковывать подарки. Не терпится рассказать тебе все. Особенно про тот случай, когда кошки украли у нас бутерброды прямо из тарелок!

Мама громко смеется и уносит Ксю в комнату. Папа с настороженным видом садится за стол, но я в ту же секунду вскакиваю и, прихватив кусок пирога, исчезаю в комнате. Черт, и правда вкусно.

Через пятнадцать минут, когда я заглядываю к родителям в комнату, мама уже спит в обнимку с Ксю, а папа заботливо накрывает их одеялом. Заметив меня, он прижимает палец к губам и взглядом указывает на кухню.

– Поговорим?

Я громко вжикаю молнией куртки и напяливаю шапку.

– Ты куда?

– У меня… свидание.

– Ого. Не знал, что у тебя есть парень.

– Не знала, что должна докладывать.

– Саш, – с болью в голосе зовет папа, но я не оборачиваюсь. Хватаю связку ключей и, хлопнув дверью, бегу вниз по ступенькам. На самом деле ни о каком свидании с Андреем мы не договаривались, но и дома оставаться я не хочу. Ни за что.

Я просто не знаю, как себя с ним вести.

Ветер на улице такой ледяной, что едва не сбивает с ног. Мир покрылся корочкой льда: земля, ветки деревьев, подъездное крыльцо. Даже небо кажется замерзшим: крошечные облака будто съежились от холода. Прямо как я.

Подышав на ладони, я огибаю дом. Прохожу мимо детской площадки, где ветер качает скрипучие качели – скрип, скри-и-ип, скрип, – и растерянно бреду по лысой аллее.

«Треньк!» – звякает телефон. Я выуживаю его из кармана, читаю сообщение и, не удержавшись, звонко чмокаю экран.

«Что делаешь? У меня отменился английский».

Мы договариваемся встретиться на остановке рядом с «Ладой» – ветхим