Искушение герцогини - Эмма Уайлдс

Роберт с иронией подумал, что, будучи безнравственным распутником, способным с легкостью соблазнить женщину, он сейчас с огромным трудом поддерживал вежливую беседу с почтенной матроной и ее невинной дочерью. Хорошо хоть, эта неловкость была обоюдной.

Ему все же удалось отделаться банальными ответами на несколько вопросов, прежде чем он сумел задать свой.

— Я хотел поинтересоваться, где вы нашли эти музыкальные произведения, которые так прекрасно исполнили в Ролтвене? — Роберт повернулся к Ребекке. — Некоторые я, конечно, узнал, но не все. Больше всего мне понравились те, которых я прежде не слышал.

Щеки Ребекки внезапно порозовели. Проклятие! А он-то думал, ему, наконец, удалось завести разговор на интересующую ее тему.

— Скажите, лорд Роберт, — ледяным голосом произнесла леди Марстон, не дав, дочери ответить, — где вы научились так хорошо играть на виолончели? Я и понятия не имела о вашем таланте.

За безупречно вежливыми словами крылось презрение.

— У меня и моих братьев были, учителя музыки, — неопределенно ответил Роберт, по-прежнему не отводя взгляда от сидевшей напротив него обеспокоенной Ребекки.

— Виолончель — один из моих любимых инструментов. — Ребекка принялась расправлять платье.

— И мой тоже, — уклончиво пробормотал Роберт. — Я также довольно сносно играю на флейте, но виолончель моя страсть.

— Ваша невестка, герцогиня, такая прелестная молодая женщина. Мы чудесно провели время, — проговорила леди Марстон.

И снова она намеренно перевела разговор.

Что ж, отлично.

— Брианна очень мила и красива. Моему брату повезло. — Роберт улыбнулся Ребекке. — Насколько мне известно, вы дружите с детства?

— Девочками они были неразлучны, — ответила за дочь леди Марстон. — Без шалостей не обходилось, но это все в прошлом. Как и многие благовоспитанные молодые леди, они научились соблюдать приличия. Посмотрите, как удачно вышла замуж Брианна. Ваш брат — само воплощение респектабельности. Настоящий джентльмен, не только по рождению, но и во всем остальном. И у лорда Дэмиена тоже безупречная репутация.

При других обстоятельствах Роберт бы только посмеялся, если бы его не причислили к благовоспитанной мужской половине семьи. Но сейчас ему было не до смеха.

Леди Марстон выражалась предельно ясно. Для молодой девушки из хорошей семьи любые отношения с ним будут верхом неприличия. И хотя это была правда, легче от этого не становилось. Роберт не мог защитить себя, и, что хуже, леди Марстон это понимала.

В конце концов, он решил сдаться.

— Мои братья прекрасные люди, хотя мое мнение может быть и предвзятым. — Роберт надеялся, его ответ не был слишком грубым.

— И они тоже высоко о вас отзываются, — ответила Ребекка, одарив мать уничтожающим взглядом.

— Надеюсь. — Роберт улыбнулся попытке Ребекки встать на его защиту.

— Верно, зачастую члены семьи не замечают недостатков своих родственников. — Леди Марстон пристально посмотрела на него, а Ребекка не сумела сдержаться и еле слышно ахнула.

Роберт не питал никаких иллюзий относительно своего приема в этом доме, однако ожидал чуть больше вежливости.

— Да, но они знают друг друга лучше, чем кто-либо другой. Слишком часто общественное мнение и истинное положение вещей не совпадают, — ровным голосом заметил Роберт.

— Правда, — быстро согласилась Ребекка. Слишком уж быстро.

— Возможно, в некоторых случаях. — Вид у леди Марстон был по-прежнему невозмутимый. — Но все слухи на чем-то основаны.

Роберт подавил желание оглянуться на дверь. Где Дэмиена черти носят?

Сейчас, сидя так близко к Ребекке, он мог думать лишь о нежном изгибе ее губ и о том, как было хорошо целовать ее, чувствовать легкое пожатие ее руки, аромат волос, и когда Роберт посмотрел девушке в глаза, у него не осталось сомнений, что она тоже все помнит.

Очевидно, это не укрылось от ее матери.

Неискушенность Ребекки одновременно приводила в замешательство и умиляла. Многие дамы, с которыми имел дело Роберт, не переставали кокетничать даже под носом у мужей. Черт возьми, и он тоже не стеснялся и отвечал тем же. Другие были опытными вдовами или содержанками, как скандально известная леди Ротбург, написавшая пособие по соблазнению собственного мужа или что-то в этом роде. Роберт не был завсегдатаем публичных домов, не содержал любовниц, но никогда у него не было недостатка в женском обществе.

Соблазнение было искусством. Он изучал его, совершенствовал, но теперь все это утратило всякий смысл в напряженной атмосфере гостиной рядом с бесхитростной молодой девушкой, заслуживавшей комплиментов, красивых слов и романтических поступков.

Дэмиен был прав: возможно, Роберт мог соблазнить Ребекку — ему вспомнилось ее предложение тайно встретиться в Ролтвене, — но только он упустил свой шанс и теперь вряд ли сможет снова остаться с ней наедине. Кроме того, эта мысль была ему неприятна. Одно дело нанести ей визит в гостиной ее родителей, но скомпрометировать дочь сэра Бенедикта Марстона означало прямой путь в церковь и все, что этому сопутствовало. И вообще, почему он вдруг снова начал об этом думать именно сейчас?

К огромному облегчению Роберта, наконец, вернулся Дэмиен, и они поспешно распрощались. Когда они снова сели в экипаж, Роберт сухо заметил:

— Не хотелось бы подвергать критике твою легендарную хитрость, но это была катастрофа.

— Почему? — Дэмиен невозмутимо расположился на сиденье напротив брата. — Теряешь навык? Прекрасная Ребекка больше тобой не интересуется? Могу поклясться, после того нежного поцелуя…

— Ты следил за нами? — перебил Роберт, внезапно рассердившись.

— Не нарочно, угрюмый глупец. Я стоял у дома в темноте, а вы были в освещенной комнате. Даже сквозь шторы было видно, что происходит. Не говоря уж о выражении ее лица, когда она вышла ко мне, и я проводил ее в дом. Эту мечтательную улыбку ни с чем не спутаешь.

— Ты делаешь все, чтобы заставить меня чувствовать себя виноватым. — Роберт беспокойно поерзал на сиденье. — Ничего не выйдет.

— Напротив, это уже сработало. Боже, Роберт, почему ты такой непонятливый? Все бросались в твой объятия, стоило тебе только пальцем поманить, а тут тебе раз в жизни придется постараться, чтобы добиться своего. Не понимаю, что тут такого ужасного. Прекрасная леди уже завоевана. Тебе лишь остается убедить ее родителей в честности своих намерений.

— Так это все? — передразнил Роберт. — Нескрываемая уверенность леди Марстон в отсутствий у меня всякой нравственности представляет большую проблему. Она не могла яснее дать мне понять, что я негодяй, не заслуживающий руки ее дочери.

— И что с того? Тебе придется постараться. Разве прелестная Ребекка этого не достойна?

— Тебе легко давать советы, не будучи на моем месте. — Роберт испытывал двойственное чувство: негодование, смешанное с чем-то новым, неизведанным. И он боялся размышлять об этом. — Слушай, Дэмиен, ее мысли, желания и то, что я на самом деле собой представляю, — это совершенно разные вещи, — наконец сказал он. — В одном ты прав. Женщины любят повесу Роберта Нортфилда. Но моя истинная сущность их не интересует. Я люблю музыку. Я люблю проводить вечера дома в одиночестве. Я обожаю свою бабушку и захожу к друзьям моего отца просто потому, что они мне нравятся. Скорее всего, Ребекка видит лишь ту часть меня, которая представлена в обществе. Мне не очень по душе такой Роберт Нортфилд, но женщины его любят.