Снежная вакансия - Софья Дашкевич

– Тебе лучше этого не видеть. – Маркус повернулся ко мне.

Выглядел он неважнецки: осунулся, побледнел, на лбу будто бы проявились новые морщины. Переживал, наверное, за Ивельду. Перспективы у библиотекарши были и впрямь не радужные: никто не знал, придет ли она в себя. А если даже и придет, то ее тут же заберут в гильдию на допросы и, скорее всего, арестуют.

– Очищение от проклятого пепла – процесс довольно болезненный, – подтвердил Циний Кобальти. – Ведьму придется крепко держать, но уж точно не тебе, девочка. Поверь моему опыту, зрелище не для слабонервных. Да и справится ли ее организм, все-таки возраст…

– Я помогу! – внезапно вызвался Тобиас. – Из-за меня она… – Он осекся и сглотнул. – Ну, и я ее единственный родственник…

– Мы вместе поможем, – раздался у меня за спиной уверенный голос Каса. – Арина, подождешь меня в кабинете? Нам надо поговорить.

Я кивнула. За Мойну я, конечно, волновалась, но еще одно «зрелище не для слабонервных» меня бы точно добило. К тому же помочь я действительно ничем не могла. И зачем путаться под ногами?

Проводив Кассия, я дождалась, когда за ним закроется дверь, и уже направилась к выходу из лечебницы, как вдруг услышала слабый стон. Ивельда! Блондинка приходила в чувство, а Маркус, как назло, куда-то исчез. По коридору сновали туда-сюда люди, ректор растворился в толпе, лекари возились с ранеными, библиотекаршу никто не замечал. Поколебавшись, я зашла к ней.

– Как ты? – Присела я рядом с кроватью, коснулась холодного влажного лба.

Ивельда шарахнулась от меня, как вампир от солнечного света.

– Кто вы?! – выдохнула она. – Где я?!

– В академии Пилигрим. Ты же работаешь здесь в библиотеке…

– Нет-нет, это какая-то ошибка! – Девушка замотала головой и отползла к спинке, натягивая одеяло. – Я только ехала сюда устраиваться на работу. У меня собеседование через два часа… Вы не знаете, где в Крейвике можно взять экипаж? Я оплачу…

Тут взгляд ее упал на окно, и хорошенькое личико Ивельды вытянулось от ужаса.

– Снег?! Откуда?! Сейчас осень, я вот первый день только надела шерстяную накидку…

– Я так и думал. – Маркус зашел в палату. – Тимея стерла память…

– Мессир, я не Тимея. Меня зовут Ивельда, я ищу дорогу до академии Пилигрим. Вы не подскажете, как отсюда быстрее добраться?..

Она не узнавала ни меня, ни Маркуса, с которым ее связывали отношения. Не помнила ничего за последние пару месяцев. Маркус сказал, что Тимея, судя по всему, перехватила Ивельду в Крейвике. Увидела симпатичную простолюдинку, которая нуждается в работе, поняла, что на красивое лицо можно подцепить не одного архимага, и превратила в куклу-перчатку. По сути, все это время Маркус, пусть и опосредованно, был любовником Тимеи Эйд Хаан. Разумеется, эта новость его не сильно обрадовала.

– И что теперь будет? – шепотом спросила я ректора, когда он наложил на перепуганную девушку успокаивающие чары.

– Для нее это, пожалуй, лучший исход. Она ни в чем не виновата, я поговорю с советом, возможно, ей даже сохранят работу… Ну, когда она полностью восстановится. А я… – Он покосился на белокурые локоны Ивельды, разметавшиеся по подушке. – Я рискну начать все с чистого листа. Попробую завоевать ее снова…

Если честно, лезть в личную жизнь ректора я не планировала, и его откровения меня немного смутили. Впрочем, кому-то же он должен был выговориться! А Кас боролся за Мойну, поэтому…

– У вас все получится, мессир. – Я ободряюще улыбнулась и осмелилась похлопать Маркуса по плечу.

– Я думал, она любит меня. Я предложение хотел сделать, даже кольцо подобрал! А теперь… – Он потер переносицу. – Береги то, что у вас с моим братом, Арина. Любовь – это самое ценное и самое хрупкое, что только бывает.

Слова Маркуса застигли меня врасплох. Я внезапно поняла, почему так активно лезла помогать лекарям, профессорам и всем остальным. За этой суматохой я пыталась спрятаться от главного вопроса: что будет со мной дальше? А теперь вот ректор напомнил об этом, и неизвестность обрушилась пыльным мешком.

Больше убегать было некуда. Ни расследования, ни ведьм… Только я – и мои спутанные в комок оголенные нервы.

Я побрела в кабинет Кассия, а в голове шарманкой крутилась его фраза: «Нам надо поговорить». Мне показалось, или он произнес это мрачно? Ну, знаете, когда вам предстоит неприятный разговор, вы нарочно его откладываете. Или когда врач должен сообщить неутешительный диагноз – он ведь тоже приглашает в кабинет… Вдруг Кассию запретили оставлять меня здесь? Или нашли способ вернуть обратно? Или, наоборот, не нашли и отправят в гильдию – Кас почему-то очень этого опасался…

Я металась по кабинету загнанной птицей, не зная, куда себя деть от волнения. Надо было пойти с ним к Мойне! Лучше бы я увидела страшное, но хоть как-то бы отвлеклась. А так? Ну, пыль протерла. Разложила документы идеальными стопками. Подмела. За окнами уже царила непроглядная ночь, кабинет казался таким неприветливым в тусклом свете керосинок – будто меня заперли в тюрьме. И эти еще жуткие тяжелые шторы… Интересно, их хоть раз кто-нибудь стирал?!

Точно. Вот о чем думал Кас? Семейные выходные, праздник, а он не подумал отдать шторы в прачечную. Никуда не годится! Все самой, только самой. Я пододвинула стул, влезла на подоконник, с трудом дотянулась до карниза, отцепила первую петлю с крючка и…

– Только не говори, что ты собралась сбежать через окно! – усмехнулся Тобиас.

Он появился так неожиданно, что я и впрямь чуть не вывалилась наружу.

– Дурак, до смерти напугал! – выпалила я, спрыгнув, и лишь потом вспомнила, что у него там вообще-то бабушка на грани жизни и смерти. – Прости…

Как она?

– Лучше. – Ветури улыбнулся, и у меня от сердца отлегло. – Ее вернули, но она очень слаба. Она простила меня, Арина!

– Ох, Тобиас! – Я на радостях повисла у него на шее, но Ветури мягко отодвинул меня.

– Подожди. Она сказала, что может вернуть тебя домой, напомнила про вашу сделку. И мессир Нериус велел немедленно позвать тебя…

Наверное, что-то подобное чувствуют люди, которым выстрелили в упор в лоб. Бах! – и больше никакой неизвестности, все предельно ясно. Вот только от этой ясности ни разу не легче.

Кассий решил вернуть меня. Так благородно, вполне в его стиле. И ладно бы он наступил на горло себе. А я? Его разве не волнует, что станет после этого со мной?

В палату Мойны я возвращалась как на плаху. Конечно, радовалась