Кто тут хозяйка? - Вера Волховец

– Так кто был? – терпеливо повторила, хотя лимит терпения постепенно исчерпывался.

– Не знаю я! – как-то уж совершенно сердито брякнул мелкий, – я прятался. Не видел. Только чуял и слушал. 

– Ты вроде мне помочь порывался.

– Так как тут помочь? – ушастый печально сник, – против ведьм нашему брату не попрешь. Особо против тех, от кого пахнет черным. Они из ваших самые поганые. 

– Пахнет черным, это как? – вообще не поняла.

– Пахнет черным – это пахнет черным, – повторил мелкий мрачно, как дурочке, – вот ты пахнешь синим. А та – черным. Плохо. 

– И ей бы ты хамить не стал? – не удержалась.

– Я б за ней не пошел, – отрезал бесенок, – такой помогать – сто лет не отмоешься. А ты – ничего. На тебя может даже поработать можно.

– Надо же, какая честь, – вздохнула, покосилась на вновь задремавшего в кресле Триша, оглядела номер.

Здесь что-то искала ведьма, что “пахнет черным”. Ругалась. Не нашла ничего? Или все-таки нашла? Не многовато ли на сегодняшний день у меня событий напроисходило?

Ох, какой скандал мне пришлось закатить администрации “Элессара”. 

Среди бела дня! В их расфуфыренной гостинице! Шастает по оплаченным номерам непонятно кто! Если бы мне было безразлично, в сохранности ли будут мои вещи – я бы арендовала койку в забегаловку на окраине!

Бедные мои связочки!

У несчастной эльфийки-владелицы, когда я уходила – нервно тряслись оба кончика длинных ушей. А ведь вечная раса,  должны бы быть поопытнее, потерпеливее.

Зато после скандала меня переселили аж в королевский номер, с тройным контуром защитных от вторжения заклинаний. С шестью дополнительными комнатками для фамилиаров и домашних питомцев. Хоть еще дополнительно двоих заводи.

Да-да, двоих.

Вдоволь налюбовавшись на красоты номера я внезапно обнаружила, что давешний гремлин неловко мнется у дверей, нерешаясь проходить в глубь номера.

– Тебе чего надо-то? – прямо спросила, в лоб, – если ты все еще ищешь как отблагодарить за два пирожка, то думаю – рассказ о том, что у меня в номере без меня шарились – годится, погоди, там говорят магостража придет, зафиксировать факт вторжения. Вот им это все повтори и свободен.

– Ну, энто, – ушастая чудь смущенно колупнула пальцем босой зеленой ноги паркет, – мож тебе работник нужен? А то я могу!

– И чего ты можешь? – скептически смерила его взглядом, – под креслом сидеть, когда меня обворовывают?

– Я-а-а-а? – бесенок раздулся от собсвенной недооцененности, – я – гаргул в восьмнадцатом поколении. Я знашь, скок всего могу?

– Жрать и спать за полезные навыки не считаются, – фыркнула уже из вредности. Самой было интересно, чего там этот гаргул умеет. И, так вот оказывается, как эта народность называется. Гаргулы. Тьфу ты, гаргульи! А я-то думала – они все сплошь каменные, на стенах сидят!

– Жрать и спа-а-а-ать? – возмущенный гаргул взвился в воздух забавно бякая крылышками, – да я… Да ты! Ничо ты не понимашь. Вот!

Судя по тому, как он растерялся – он и сам не знал, какие свои бесценные навыки предложить мне как потенциальному работодателю.

– Так, ну ладно. Давай прикинем, – поняв что внятного рассказа от обиженной мелочи я не дождусь, – за живностью моей присмотреть можешь? Чтоб не жрали чо не положено, не лазили куда нельзя, не делали, что не позволено?

– Ну, эт могу, – уши у гаргула обнадеженно приподнялись, – ток ты сама базарь, чо им можна. 

– Мож ты еще свечи в люстре поменять могешь? – глянула на крылышки мелочи, прикинула их практическое применение, – только не здесь, а в моем доме.

– Эт про который твое ворье базарило? – гаргул махнул ушами.

– А про это ты не говорил.

– А чо без толку языком-то махать, – чудь удивленно на меня вытаращилось, – орали они, чо должно быть у тебя чо-та. Чо не могет быть чтоб не было. Иначе ты б в Кладезь не приперлась.

– Кладезь?

– Ну та ведьмина громадина, откуда меня выперли, – снисходительно уронил бесенок, – мы её Кладезью зовем, ибо там уйма всего.

Ага. Речь про архив, видимо.

Значит, моих грабителей взбаламутил именно мой визит в архив? Очень интересно. И говорили они в контексте дома.

У меня оставалось возмутительно мало вариантов для подозреваемых.

– Как тебя звать-то хоть, мелочь?

– Мырх, – важно сказал гаргул, будто это был цельный титул. 

– Ну ладно, Мырх, – протянула вперед ладонь, – клянешься ли ты служить мне верно и без обмана, без пакостей и грубости. В обмен… Чо ты там хошь?

– Злотый в месяц, – в глазах гаргула яркими звездами запылала алчность истинного дракона, – и жрать до полпуза три раза в день.

– До полпуза это как?

– Ну как! – мелочь снова поразилось моей неосведомленности, – до пуза – эт када ты пожрал и с ног валишься. Работать не могешь. А до полпуза пожрешь и работа из рук не валится. Поняла?

– Поняла, – термин я определенно оценила. Вот значит она какая – диета по-гаргульи. Жри на пол-пуза, то есть не до осоловелости, и точно не поправишься. Значит, клянешься ли ты Мырх мне, ведьме Марьяне, служить верно и без обмана за ползлотого в месяц и жрачку до пол-пуза три раза в день.

– Клянусь. – На урезанную ставку гаргул возмущенно фыркнул, но я еще посмотрю, как он работать будет. Плохому работнику у меня из зарплаты будет только хороший пендель.

– А подведешь ты меня – прокляну так, до смерти будешь икать и ходить будешь весь такой синенький, в беленький горошек, – посулила, на всякий случай. Узрела в глазах гаргула истинный ужас, выдохнула.

Впечатлился. Ну и хорошо. Надеюсь и вправду – не лишнее приобретение. В штате.

Почему-то мелочь мне было жалко. Оно конечно нахальное было, но как вспомнишь, какими зуботычинами его “угощали” в архиве – поневоле проникнешься. А так – пусть лоток за Чушкой чистит. И саламандре дровишек подкидывает.

Триш проснулся только после обеда. Проснулся, послушал чего без него напроисходило – чуть хвост себе не откусил.

Ну конечно. Как мог! Дворецкий!