Темная любовь - Эль Джаспер

Безупречное лицо Викториана и теплые карие глаза смотрят на меня сверху вниз. Его губы яростно шевелятся, и он выкрикивает мое имя. Я не слышу его. Но это мое имя. Он хватает меня за плечи и трясет, а потом падает на колени и подхватывает меня на руки. Он, должно быть, бежит со мной… куда-то. Мое тело начинает биться в конвульсиях, дыхание учащается, застревает в легких, и я не могу дышать. Я цепляюсь за рубашку Викториана, за его волосы, но он бежит быстро, повернув голову и крича кому-то через плечо. Я не слышу, кому именно. Его лицо искажено яростью и беспокойством, но он больше не смотрит на меня. Мне кажется, я вижу, как по его лицу текут слезы. Страх сжимает мой желудок, но я могу только смотреть. Только прямо перед собой. Я быстро слабею, и теперь мои руки бессильно опускаются. Я чувствую, что снова парю. Где Ной? Пожалуйста, Боже, пожалуйста, позволь Ною хотя бы выбраться. Черная пелена опускается мне на глаза, окутывает голову, пока я не перестаю дышать, и я ничего не вижу, ничего не слышу…

* * *

Тошнота. В ушах барабанит. Голоса. Я не знаю, где нахожусь. Я пытаюсь встать, но не могу пошевелить руками. Ногами. Я даже не могу повернуть голову. Глаза не открываются. Боль. Моя плоть разрывается на части!

— Она слишком много двигается, — говорит чей-то голос.

— Она от этого не избавится.

— Ты говорил это в прошлый раз, когда она от этого избавилась.

— Заткнись и просто затяни их потуже.

— Ты сам их затяни.

Я пытаюсь заговорить. Мой рот застыл на месте, будто губы сшиты.

Наконец, я сдаюсь…

* * *

Боль пронзает меня, пронизывая каждый нерв и проводя путь в моем теле, и я кричу так сильно, что у меня внутри все дрожит. Я все еще ничего не вижу — что-то завязано у меня на глазах. Я направляю всю свою энергию в руки и ноги и так сильно напрягаю свой разум, что все, что их удерживает, улетает прочь. Проклятия, крики, когда то, в чем я нахожусь, раскачивается вперед-назад, толкая меня. Я останавливаюсь, и как раз в тот момент, когда мои пальцы тянутся к глазам, чтобы снять повязку, на меня обрушивается чье-то тело. Мы падаем на пол.

Внезапно меня охватывает мощное чувство… сексуальности. Эротики. Глубокого возбуждения, которое заставляет меня кричать и ощупывать тело, прижимающее меня к земле.

— Кому-нибудь, блядь, лучше поторопиться, — произносит голос надо мной. — Если она вырвется, у кого-то будут неприятности.

Его дыхание касается моих губ, когда он говорит. Я вытягиваюсь, извиваюсь под ним. Он должен быть рядом.

— Держи ее неподвижно, — говорит голос.

— Возможно, мне понравятся проблемы такого рода, как она, — комментирует новый голос. Акцент… забавный. Трудно понимаемый. Знакомый.

— Она сидит так тихо, как только может, — раздаются голоса надо мной. — Поторопись.

Словно булавочный укол, и как только это ощущение начинает цепляться за нависшее надо мной тело, оно исчезает. Я успокаиваюсь, расслабляюсь, и боль покидает меня, когда я погружаюсь в невесомое черное облако небытия….

Приливы и отливы волн, набегающих на берег, вырывают меня из глубокого сна. Меня обдает густым запахом соли и морских обитателей, и я вдыхаю. Знакомо.

— Привет, — мягко произносит чей-то голос. — Ты вернулась.

Я лежу на спине, подо мной что-то мягкое, и холодный ветерок треплет мои волосы. Я открываю глаза и быстро моргаю от яркого света. Наконец, мои глаза могут выдержать внезапную перемену, и я сосредотачиваюсь на фигуре, стоящей на коленях рядом со мной. Его лицо становится ближе, и он протягивает руку и гладит меня по щеке. Я поднимаю руку и переплетаю свои пальцы с его.

— Ной, — говорю я, и мой голос выходит хриплым и надломленным. У меня такое ощущение, будто кто-то провел по горлу горстью колючек.

— Тсс, — говорит он и накрывает мои губы пальцем. Он наклоняется ближе, его ртутные глаза изучают мое лицо. — Как ты себя чувствуешь?

Я смотрю на него.

— У меня болит все тело. — Мой взгляд скользит мимо фигуры Ноя, к навесу из пальм, под которым я лежу. В нескольких футах от меня море накатывается на берег. День клонится к вечеру, и низкое солнце опускается где-то позади нас. — Я на острове Да?

Ной кивает.

— Да, дорогая, так и есть.

Я смотрю на ладони, прикрывающие мою голову. Страх повергает меня в панику, дыхание перехватывает и учащается.

— Ной? — Я даже не знаю, что спросить или что сказать. Я не знаю, что произошло.

— Что ты помнишь? — спрашивает он. Его рука сжимает мою.

Я сосредотачиваюсь.

— Царство. Викториан. — Я зажмуриваюсь. — Господи Иисусе, он убил своего брата, — говорю я. Затем мои глаза резко открываются, и я заставляю себя сесть. — Ты, — говорю я болезненным шепотом. — Эли, ты укусил его. Ной, боже мой…

— Он жив, — говорит Ной с улыбкой. — Все в порядке, нет, пока нет. Это далеко не так. Он проходит глубокую детоксикацию. Сильнее, чем ты, Райли. Мы даже не смогли удержать его на том же острове, что и тебя. Я удивлен, что он вообще на том же континенте. Он еще не вышел из тупика. У него… все плохо.

Я откидываюсь на спину, и мой мозг начинает болеть от попыток разобраться в происходящем. Я прижимаю кончики пальцев к вискам, массирую, пытаясь прогнать воспоминания.

— Я ничего не помню.

Ной хихикает, и врывается еще один резкий порыв ветра.

— Да, думаю, что нет. Еще одна адская поездка на самолете. Пришлось лететь двумя самолетами. Ты на одном, Эли на другом.

Я смотрю на заходящее солнце, выглядывающее из-за импровизированной крыши, сделанной из кустарниковых пальм и сосновых веток. Я не так уверена, как должна была бы, услышав, что Эли выбрался из царства.

— Расскажи мне все, Ной, — прошу я. Слезы душат горло и застилают глаза, и, наконец, они вырываются наружу. — Где мой брат? Причер? Викториан? Райн?

Ной протягивает руку и вытирает мне щеки.

— Здесь только мы с тобой, дорогая. Остров в нашем полном распоряжении. С Райном и мальчиками из Несса все в порядке. Пришлось вернуть этого маленького щенка в Инвернесс. Он хотел приехать сюда, присмотреть за тобой, настоял на том, чтобы вернуться с нами. Он уехал пару недель назад и