Больше не кукла - Ольга Островская

− Ж-шеня, как ты… − бормочет он, и с губ стекает ручеёк крови. Большое тело начинает оседать на пол.

− Могла она, ещё как могла, − ехидно тянет Хамана. – Как ты мог накрошить свою девочку на мелкие кусочки. Каково тебе это, а на-агар?

И оттолкнув его ногой, она заставляет израненного биосинтезоида двинуться к двери.

− Ж-шеня, борись… − слышится позади то ли стон, то ли вздох.

Я пытаюсь. Пытаюсь. С мясом отдираю себя от неё. Ноги начинают дрожать, словно вот-вот подкосятся. Тело трясёт, как припадочное.

«Пожалуйста, спаси его. Пожалуйста, я всё сделаю», − вою я раненным зверем, в отчаянии снова и снова бросаясь на прутья своей ментальной клетки. Наконец-то ощутив их. Наконец-то нащупав эту грань между собой и тёмной мразью. И теперь уже осознанно, целенаправленно пытаясь вырваться из-под её власти. Мне даже кажется, что это удаётся. Что ещё чуть-чуть и у меня получится перехватить контроль.

Да только куда там. Несмотря на моё сопротивление, тело всё равно продолжает двигаться туда, куда Хамане нужно.

− Ты и так всё сделаешь. Очухается твой на-агар, эти гады живучие, − роняет она, заставив испытать мимолётное облегчение, потеряв при этом концентрацию. И всё-таки выходит в коридор. Кажется, тот самый, в котором находится наша камера. И уверенно направляется к одной из дверей в другом его конце. Да, это точно наша камера. Я откуда-то знаю, чувствую. Наверное, потому что она в этом уверена… – А теперь не мешай. Заглохни, пока не позову. Если вообще позову, − хмыкает.

И моё сознание снова будто в тёмную яму затягивает. Гадина. Ненавижу! Ненавижу!

Надо вырваться отсюда. Я обязана бороться. Обязана её победить. Только как?

Как сквозь толщу воды я наблюдаю, как Хамана снова проворачивает тот самый фокус, что и в резервуаре. Правда, теперь у неё уходит на это гораздо больше времени и усилий. Во-первых, дверь куда толще, чем стенка резервуара, во-вторых, рука у неё теперь только одна, а в-третьих… Судя по всему, даже у биосинтезоидного тела ресурсы слишком ограниченные по её меркам. Даже с заблокированными сигналами боли, я всё равно ощущаю, что организм куклы буквально саморазрушается.

Тем не менее богарессе удаётся проплавить дыру достаточно большую, чтобы туда можно было пролезть. Или вылезть.

Не успеваю я об этом подумать, как восприятие опять смещается. И теперь я, как и Хамана, снова вижу всё глазами своего настоящего тела. И, что самое главное, его я ощущаю гораздо лучше и отчётливей. Чем и пытаюсь воспользоваться. Надрываясь так, что темнеет в глазах, заставляю свои пальцы судорожно сжаться на краю лежанки, сопротивляясь команде Хаманы двигаться на выход.

«Вот несносная девчонка, − фыркает она. – Можешь трепыхаться. У тебя всё равно ничего не получится».

Внезапная сверлящая боль в висках становится той оплеухой, которая снова отбрасывает меня назад.

Ар-р-р, тварь.

Пока я прихожу в себя, богаресса опять полностью перехватывает контроль и выводит моё тело из камеры. В коридоре меня ждёт биосинтезоид и теперь я могу со стороны оценить его состояние. Кошмарное зрелище. Вся израненная, с глубокими порезами, окровавленная, без правой руки и с мечом в левой, кукла выглядит восставшим мертвецом.

Подняв на меня отсутствующий взгляд, она поворачивается и направляется куда-то в неизвестном направлении. Судя по всему, Хамане необязательно перемещать в биосинтезоид наши сознания, чтобы управлять им.

Вскоре я понимаю, что идём мы к лифту. Интересно, как она планирует выбираться из дворца? Там же полно охраны. И Шоа-дар ещё где-то есть.

Стоит о нём подумать, как дверь лифта внезапно с тихим шелестом открывается, выпуская в коридор моего второго мужчину. Серебристые глаза удивлённо расширяются, лицо искажается от ярости, полузмеиное тело напрягается для броска к нам.

В тот же миг биосинтезоид стремительным движением оказывается позади меня, и к моему горлу прижимается лезвие меча.

− Дёрнешься, и я её убью, − произносит она хрипло.

− Не убъёш-ш-шь, она тебе нужна, − вкрадчиво заявляет Шоа-дар, всё-таки плавно надвигаясь.

− Нужна, но не настолько, чтобы позволить кому-то из вас взять верх. Я без труда смогу найти себе другую марионетку. А вы другую пару себе не найдёте, − ухмыляется Хамана. Действительно заставляя его остановиться.

Если она сейчас управляет куклой, может я смогу…

«Тебя это тоже касается, детка. Дёрнешься и…»

«Думаешь, я боюсь смерти после всего, что ты со мной сделала?» − рычу, снова бросаясь на прутья своей ментальной клетки.

«Ты не дослушала. Я убью его, если ты не прекратишь испытывать моё терпение. А потом уничтожу всех, кого встречу на своём пути. Готова взять на себя такую ответственность?»

Не готова. И она об этом прекрасно знает. Поэтому и давит.

«Знаю, детка, знаю. Сиди тихо и никто больше не пострадает. По крайней мере, пока что», − обещает Хамана.

Поражает то, что она теперь начала вести со мной переговоры. Значит, я действительно могу что-то ей противопоставить. Но пока недостаточно, чтобы избежать жертв. Недостаточно, чтобы защитить своих мужчин.

Возможно, мне действительно сейчас лучше позволить ей вытащить нас отсюда? И потом уже вступать в противостояние? Когда она не сможет никем меня шантажировать.

«Позволь мне поговорить с ним. Я смогу убедить отпустить нас», − прошу, очень стараясь изобразить смирение.

«Я вижу тебя насквозь, дерзкая девчонка. Но, пожалуй, позволю тебе проявить инициативу», − смеётся богаресса у меня в голове. Действительно позволяя вынырнуть на поверхность.

− Шоа-дар, спаси Са-арда, − выпаливаю я, как только получаю такую возможность. Рассекая кожу о клинок возле моего горла. – Он ранен. В лаборатории. Не медли, пожалуйста.

− Ах да, − хихикает Хамана. – Действительно, отправляйся лучше спасать брата и уйди с нашей дороги. И прикажи остальным вашим хвостатикам не трогать нас. Иначе обещаю − Женечка очень мучительно умрёт.

Вижу, что Шоа колеблется, разрываясь между мной и Са-ардом. Между обязанностью во что бы то ни стало остановить Хаману и потребностью спасти брата.

− Ж-шеня, ты можешь ей сопротивляться? – спрашивает он, играя желваками.

− Нет. Пока не могу, − шепчу виновато. И, смотря ему в глаза, изо всех сил транслирую обещание бороться с ней до последнего.

− И потом не сможет. А вот я убить её могу в любой момент. Так что, на-агар? Мы друг друга поняли?

Скрипнув зубами, он набирает на своём браслете какую-то команду.

− Вас-с-с не тронут, − роняет сухо. И молнией устремляется к лаборатории.

− Ах какая прелесть.