Клянусь ненавидеть - Саша Кей

Перед глазами всплывает след от помады на шее Вика, который я увидела вчера, когда он ко мне полез. Да ему все равно, кого трахать.

Эта мысль приводит меня в такое бешенство, что у меня набираются силы отпихнуть Вика.

– Хватит! – рублю я, демонстративно вытирая рот рукавом.

Взгляд Архипова вспыхивает злостью.

– Что опять не так, Лисицына?

– Все не так, я с тобой не буду… – обхожу его по дуге и двигаю в прихожую.

Но Вик в своем репертуаре.

– Но так хочется, правда, Таечка? – несется мне вслед. – И поэтому ты такая злая. Наверное, ты себе рассказываешь, какой я плохой, а ты достойна лучшего, да? У тебя и так поганый характер. Недоебит не сделает его лучше.

Стискиваю зубы.

Уже тянусь, чтобы снять свой плащ с вешалки, но рядом нарисовывается Архипов. Злой, как сто чертей.

Он берет мою сумку, которую я пристроила на галошницу, и перекладывает к шлемам на верхнюю полку над вешалками. Черт, я даже в прыжке не достану.

– И что это значит? – холодно спрашиваю я.

– Это значит, что ты, Лисицына, – не просто динамо…

– А что? Ты считаешь, что девушка не может сказать нет? – злюсь я.

Он надвигается на меня, снова заставляя пятиться.

– Давай прикинем, дорогая. Ты кончила мне на руку, приехала ко мне, целовалась со мной, как в последний раз в жизни, дала себя за грудь пощупать, а теперь я – мудак, который не понимает, какого хера, ты решила вильнуть хвостом?

– И что? Ты меня за это изнасилуешь? – шиплю я кошкой, которой хвост прищемили, потому что мерзавец во всем прав.

Архипов даже в лице меняется:

– Насиловать? Ты себя переоцениваешь? Ты же сама пустила меня в трусы, а стонала как… Можешь переслушать, у тебя запись сохранилась… Я уверен, что стоит мне повторить, и ты перестанешь нести хероту…

Собственно, я тоже уверена в этом, поэтому я и сматываюсь, но поскольку Вик теснит меня от входной двери, я от безысходности отступаю в ванную.

В которой, та-дам, нет замка!

Еще и ванны нет, это душевая.

Лишнее подтверждение, что Архипов – гадкий.

Секунда, и мое уединение нарушается.

Вик стоит в дверях со зверским выражением лица. Я не нахожу ничего лучше, как снять лейку с держателя:

– Не подходи, если не хочешь искупаться в ледяной водичке, – наставляю я на него свое оружие.

Архипов приподнимает бровь и нагло делает шаг ко мне.

Я поворачиваю рычаг, и…

Из лейки ничего не льется, зато включается верхний тропический душ.

От холодной воды у меня даже дыхание перехватывает.

Мозг парализует, и я не могу понять, что делать. Не догадываюсь даже шагнуть из водяной зоны.

Злой Вик подходит и выключает воду. И даже не морщится от попадающих на него холодных жалящих капель.

– Лисицына, хрен с тобой. Ты собака на сене.

Хлопнув дверью, выходит. А я остаюсь клацать зубами.

Подонок. Что ему стоило нормально меня уговорить?

Не зря мамина подруга, тетя Саша, говорит, что мужчина должен быть чуть настойчивее свидетеля Иеговы.

Придурок.

Я стаскиваю тяжелый намокший свитер и шмякаю его в раковину.

С джинсами такой фокус не проходит.

Тесные скиннис напрочь отказываются слезать с задницы.

Даже вместе с трусами.

На нервах я начинаю реветь.

Сначала тихо, потом в голос.

Это призывает демона обратно.

– Ну что еще, Лисицына? – по голосу Вика слышно, что он хочет меня придушить.

А десять минут назад просто хотел.

Все красивые парни – ветреные козлы. Надо запомнить эту народную мудрость.

– Не снимается, – икаю я.

Архипов закатывает глаза, что-то про себя бормочет и, подойдя ко мне, садится на корточки.

Глава 61. Тая

Он смотрит на меня снизу-вверх взглядом «как ты меня достала», и мне хочется реветь еще сильнее.

Красивый, зараза.

И глаза сейчас у него такие яркие. Это на фоне темной влажной челки, прилипшей ко лбу, и лихорадочных пятен на щеках.

Идиот.

Достала я его.

Собака на сене я.

А на грудь пялится…

Ой. Ик.

Лиф промок, и его содержимое просматривается слишком хорошо.

Снова некрасиво икнув, я закрываюсь руками.

– Поздновато ты скромничать решила, – язвит Архипов.

Местами он, конечно, прав, но, когда хочу, тогда и скромничаю. Я не виновата, что он не в духе. Не дали ему, видите ли, по щелчку пальцев.

Или его бесит, что он один остался неудовлетворенным?

В этот момент Вик берется за мокрый пояс моих джинсов. Горячие пальцы подлезают под ткань, касаясь замерзшей кожи, и меня прошивает молнией. Я чувствую на животе жаркое дыхание Архипова, и мурашки плодятся в геометрической прогрессии.

Я так стараюсь не выдать, что гадский гад на меня действует, что не сразу отсекаю, когда он приступает к непосредственной помощи. Я сосредоточенно пялюсь на черноволосую макушку, и соображаю, что что-то не так, только когда понимаю, что Вик задерживает дыхание.

И тут до меня доходит.

Твою мать!

Я же сама только что пыталась снять штаны! Почему я не предусмотрела это?

Архипов сильнее меня, да и ему сподручнее стаскивать с меня мокрую джинсу, только вот мои трусики-шортики радостно ползут вниз вместе с верхним слоем.

Пискнув, я схватилась за край трусов, который уже показал верх дорожки волос.

Внимание Вика тут же переключается на торчащие соски, облепленные мокрой тканью спортивного топа.

Да что ж такое!

Я на панике рывком отворачиваюсь от Архипова, вставая лицом к раковине, в зеркале надо которым отражается мое лицо, полное смятения.

– То есть ты все-таки не натуральная блондинка, но светленькая, – добивает меня мерзавец.

Что? Он думал о таком?

Извращенец!

Тем временем, извращуга перестает церемониться и рывками стягивает мои джинсы до колен, они трещат, но поддаются, увлекая с собой эластичные шортики, которые предательски оголяют мой зад. Полная ликвидация трусов не происходит, только потому что я крепко держусь за них спереди.

Естественно, Архипов тут же распускает лапы.

Обжигающая ладонь ложится на замерзшую ягодицу, покрытую мурашками.

– Убери, ик, руки…

Видимо, настает предел терпения Вика.

Он резко поднимается, вырастая за моей спиной, и в зеркале я вижу, как он зол.

– А Бесу ты бы дала, да? В общем, разбирайся со своими проблемами сама: раздевайся, самоудовлетворяйся… Задрала ты, Таечка.

– Все мои проблемы только из-за тебя! – шиплю я.

Я и без того в полном раздрае,