Искренне. Безумно. Навсегда - Л. Дж. Шэн

Она сама упоминала об этом во время одной из ночевок у Дилан, когда им было по пятнадцать. Вот почему у меня всегда были при себе батончики «О Генри!». Кэл имела склонность падать в обмороки, если плохо ела.

– Роу… – Мама положила руку на мое плечо, и в тот момент я понял, что обхватил голову Кэл ладонями так, словно она умирала в моих объятиях. Ей, наверное, придется наложить швы на лоб. Черт, как же много крови. – Она ранена, а не умирает.

– Ты врач? – гаркнул я.

Мама посмотрела на меня, удивившись моей резкости.

– Ну, нет…

– Тогда избавь меня от своих диагнозов. – Я повернул голову к Райленду. – Отведи маму вниз и вызови врача.

– Я могу отвезти ее в неотложку. – Рай почесал щетину костяшками пальцев.

Ну да, конечно. Можно подумать, я позволю ей сесть в машину с другим мужчиной.

– Нет. Вызови врача. Не хочу, чтобы она всю ночь просидела в клинике. – Осознав, как прозвучали мои слова, я добавил: – Ей еще нужно доработать смену.

– Эмброуз Ретт Касабланкас! – охнула мама. – Если вынудишь бедняжку работать до ночи, тебе самому понадобятся швы, когда я с тобой закончу.

Кэл хихикнула:

– Миссис Касабланкас, я бы тут же вышла за вас замуж!

– Спасибо, милая. Институт брака меня разочаровал, больше не хочу пытаться. – За все тридцать лет брака мама впервые высказалась о союзе с моим отцом.

– Зета, пойдемте со мной. Роу затарился розовым вином, которое вам нравится. – Райленд подошел к маме и легонько прикоснулся к ее руке.

Мама вздрогнула и отпрянула от него. Мне пришлось сжать челюсти, чтобы не разразиться ругательствами.

Рай растерялся, покраснев.

– Извините.

– Не смеши меня. – Мама сумела еле слышно хихикнуть, а потом встала и накинула ремешок сумки на плечо. – Просто статическое электричество, вот и все. Калла, тебе скоро полегчает, хорошо, cucciolotta? – Она похлопала Кэл по руке.

– В обществе вашего сына? Сомнительно, – ухмыльнулась та.

Мама рассмеялась и заправила прядь волос ей за ухо.

– Как вижу, ты отлично с ним справляешься.

Я шлепнул маму по руке.

– Она ранена, ты можешь сделать ей больно.

Мама взъерошила мне волосы.

– Ты мой любимый сын.

– Я твой единственный сын.

– Без разницы.

Как только за ними закрылась дверь, Кэл с удивлением на меня посмотрела.

– Что такое cucciolotta? Твоя мама много лет так меня называет.

– Щеночек.

– Она почуяла мою энергию золотистого ретривера. – На ее губах появилась улыбка.

– Не улыбайся. От каждого движения у тебя снова может открыться рана, – пожурил я.

Она вздохнула:

– Перестань, пожалуйста, относиться ко мне так, словно меня переехал полуприцеп.

– Теперь буду представлять эту картинку во время дрочки. – Я нежно заправил ей волосы за ухо. – Можно посмотреть?

Кэл вздрогнула.

– Ты будешь аккуратен?

– А когда не был? – прорычал я.

В ответ она приподняла брови.

– В четвертом классе, когда ты бросил нас с Дилан в бассейн и я случайно стукнулась головой. А в девятом ты наступил мне на палец и сломал его, когда я попросила тебя научить меня медленным танцам перед выпускным. О! А еще тот случай…

– Это был риторический вопрос. Да, я буду аккуратен, – нахмурился я.

Теперь я хотя бы знаю, что сотрясения у нее нет. Затаив дыхание, я медленно снял со лба Кэл мокрые салфетки.

– Как ты умудрилась пораниться?

– Знаешь, как обычно, очень просто. – Она уставилась в потолок, чтобы храбро перенести боль от того, что салфетка приклеилась к коже от запекшейся крови. – Я побежала, чтобы принести посетителям карту вин…

– Ты бежала? – прорычал я.

Кэл многозначительно посмотрела на меня.

– Ты вроде сам подталкивал меня бегать.

– На открытом пространстве. Подальше от острых предметов. И желательно в шлеме.

«Какой очаровательный способ залезть ей под юбку, – прозвучал в голове голос Райленда. – Уверен, она вот-вот примется распечатывать ваши свадебные приглашения».

– Слушай, я упала не потому, что бежала, – Кэл сощурилась. – Я пыталась показать Кэти, что умею садиться на боковой шпагат.

Я не знал, смеяться мне или биться головой о стену. Черт. Почему она так беззастенчиво, восхитительно была… собой?

– С чего ты решила, что умеешь садиться на шпагат?

– С того, что в старших классах была спортсменкой, а еще я классная? – Она уставилась на меня серьезным взглядом. – Я очень гибкая.

– С радостью проверил бы это на деле.

Я смахнул салфетки с ее лба, и они упали на пол. Передо мной показался тот самый порез. Он был не очень глубоким, но по ссадине я понял, что останется шрам.

– Как я выгляжу? – сглотнула Калла.

Ее голова еще лежала на моей руке.

– Прекрасно, – спокойно признался я. Я был ублюдком, а не лжецом.

– Я про рану. – Она прикусила большой палец. – Он страшный? Уродливый? Пугающий?

– Небольшой. В форме полумесяца. – Я облизал подушечку большого пальца и стер засохшую кровь, чтобы лучше рассмотреть. Не говори. Молчи. – И идеален, потому что он на тебе.

Кэл устало улыбнулась и прижалась щекой к моей ладони.

– Привет, Монстр. Рада, что ты вернулся.

– Ты меня и не теряла.

– Ты говоришь так только потому, что безнадежно в меня влюблен.

– Не вынуждай тебя убивать.

– А почему бы и нет? – Она задела уголком губ мою шершавую ладонь. – Идеальный повод потянуть время. «Извините, завтра не смогу прийти. Я буду мертва».

– Похвально, но завтра ты явишься на смену даже в гробу.

– Вообще-то я хочу, чтобы меня кремировали.

– Ничего не выйдет, ты и без того слишком пылкая.

– Это фраза для съема? – Ее глаза вспыхнули.

– Зависит от того, работает она или нет.

– Ну, она толще пиццы по-чикагски, – Кэл еле сдерживала смех. – Кажется, я наконец-то нашла, в чем ты плох. Флиртуешь ты ужасно.

– Потому что мне ни разу не приходилось напрягаться, чтобы затащить женщину в постель, – сказал я без капли самодовольства. – Ты портишь мне статистику.

– Не обижайся. Мне нравится толстая корочка. А за жареный халлуми я бы душу продала. Тут тебя осуждать не за что. – Она переплела наши пальцы.

Впервые за многие годы я испытал истинное счастье. Это встревожило и возмутило меня. Я отстранился и положил ее голову на подлокотник.

– У тебя снова пошла кровь.

– Вот блин. – Она потянулась к ране, но передумала и в ужасе вытаращила глаза. – Та пара так и не получила карту вин! Мне нужно… – Кэл попыталась встать, но я толкнул ее обратно на диван.

– Да кого сейчас волнует вино?

– Хм, вас, мистер Перфекционист, – ткнула она меня в грудь. – Ой, опять голова закружилась.

Я встал и, подойдя к столу, открыл левый ящик.