Мой грешный пират - Рона Шерон

Но его жена вспыхнула, как факел.

– Ваша светлость! – Она бросилась к герцогу. – Пока вы не снарядили на поимку моего брата флот, позвольте объяснить…

Герцог опешил было, но тут же еще сильнее разъярился.

– Вижу, ты времени зря не терял, щенок.

– Ваша светлость, – взмолилась Джасмин. – Эрос не похищал леди Аланис. Она отправилась с ним по доброй воле. Она собиралась путешествовать с ним по всему миру. Она доверяла ему.

– Вы хотите сказать, что моя внучка сбежала с ничтожным негодяем?

– Они не сбежали, и мой брат не ничтожный.

Герцог отпустил своих людей и велел чете сесть.

– Предлагаю решить все раз и навсегда. Как джентльмен должен предупредить вас, виконтесса, что все, что вы скажете, может быть использовано против вашего брата, когда его поймают.

– Благодарю за предостережение, – ответила она мрачно, – но есть детали, которые позволят увидеть моего брата в лучшем свете. – Она скосила глаза на Лукаса. – Даже Лукас об этом не знает.

– Я слушаю вас, мадам, – сказал герцог. – Расскажите мне об Эросе.

– Вы, как я понимаю, слышали о нем, ваша милость?

– Слышал? – фыркнул герцог. – Я посылал за ним целый флот. Вел против него войну. Ваш брат, моя дорогая леди, – кровожадный пират.

– Убийца и вор! – вставил Лукас.

– Замолчи, Хантер, – остановила мужа Джасмин и обратилась к герцогу: – Вы и вправду слышали о нем, ваша милость, но должна уточнить, что вот уже десять лет, как Эрос не промышляет пиратством. Он респектабельный предприниматель, владелец королевских рудников в Агадире и других процветающих предприятий.

– Значит, он способен не только терроризировать моря, но и заниматься делом. Бесчестный план вашего брата отлично сработал, раз он сумел соблазнить мою умную девочку.

– Не было никакого бесчестного плана, ваша милость. Просто сделка. Леди Аланис хотела увидеть свет, а Эрос, чувствуя себя в долгу перед ней за то, что она спасла ему жизнь, согласился показать ей земной шар. Убеждена, что леди Аланис очень скоро вернется в Англию, сохранив безукоризненную репутацию, если ситуация не выйдет из-под контроля.

– Оснований для этого нет и не будет! – пророкотал герцог.

– Безусловно. И Эрос отправится воевать с Людо…

Она зажала рукой рот.

– Что такое? – всполошился герцог. – Вайпер воюет с французами? Это интересно. Мои коллеги в военном министерстве будут рады такой новости. Но почему Эрос не присоединится к альянсу, если в открытую бросает вызов королю Франции? Воевать в одиночку – дело рискованное, оно может стоить ему жизни.

– У Эроса есть на то свои причины, ваша светлость. Личные счеты с Людовиком.

Герцог нахмурился.

– Личные счеты?

– Беспроигрышная ситуация, – вставил Лукас. – Либо король Франции окажет нам любезность и очистит море от этого зверя, либо Эрос поможет нам свалить ненавистную династию Бурбонов, после чего мы с ним расправимся.

– Хватит, Хантер! – вспыхнула Джасмин.

– Мадам, вы должны немедленно информировать меня о местопребывании вашего брата!

– Я не стану помогать вам в поимке Эроса, ваша светлость. Клянусь, леди Аланис вернется в полном здравии. Он не причинит ей зла.

– А что, если он не отпустит ее? Ваш брат – мужчина, а моя внучка – бриллиант чистейшей воды. Он не может держать ее у себя! А если обесчестил… – Герцог вскочил на ноги. – У королевского флота уже есть веревка с его именем!

Джасмин тоже поднялась.

– Ваша светлость, если я кое-что объясню вам, вы не будете против того, чтобы принять его в качестве зятя.

– Это уже слишком, мадам!

Джасмин вскинула голову и посмотрела герцогу в глаза.

– Аланис – мой друг и только из уважения к ней я раскрою вам эту тайну. Вы сами, сэр, не заслуживаете такой откровенности. Мой брат родился в Милане в октябре, 4-го дня, 1674 года от рождества Христова в семье Джанлуччо Сфорца и Маддалены Анны Каподиферро из Рима. Его крестили в Дуомо и нарекли именем Стефано Андреа Сфорца, граф Павия, герцог Бари и будущий принц Миланский. Я родилась десятью годами позже и зовут меня Джельсомина Чара Сфорца.

Лукас и герцог застыли, ошеломленные.

– Я кое-что помню из нашего прошлого. Эрос не любит о нем говорить. Около шестнадцати лет назад моего отца обвинили в заговоре против Испании и предали смерти. Эросу и мне удалось бежать. По несчастливой случайности мы попали в Алжир, где нас обратили в рабство. Чтобы спасти нас, Эрос примкнул к раисам и стал корсаром. Пока он ходил в море, обо мне заботилась одна старая ведунья в Казбахе. В Милане мы с тех пор ни разу не были.

– Принц Миланский… – пробормотал герцог. – Сын и наследник герцога Джанлуччо. Где доказательства?

– Это самозванцам нужны доказательства. – Джасмин вскинула подбородок. – Эросу достаточно показаться в Париже, Риме или лучше вашему другу и союзнику принцу Евгению Савойскому, который знал его с юности. Найдите мне хоть одного придворного на континенте, который усомнится в законном праве моего брата на Ломбардию, Эмилию, Лигурию и южные Альпы, и я покажу вам лжеца. Стефано – живой потомок рода Висконти-Сфорца с тысячелетней родословной. Он королевских кровей. Достаточно ли этого для внучки герцога Делламора?

– Ситуация из скверной стала очень скверной, мадам, – воскликнул герцог, пока Лукас пытался справиться с шоком. – Ибо, если ваш брат действительно тот, за кого себя выдает, значит, Алис грозит гораздо большая опасность, чем я себе представлял. Княжество Миланское – первопричина этой войны. Если распространится слух, что герцог Миланский жив, здоров и бороздит моря, многие придут в волнение и пожелают его смерти.

Джасмин наградила его холодным взглядом.

– Никто, кроме вашей милости, не знает об этом.

– Ошибаетесь, мадам. Король Франции, очевидно, в курсе. – Герцог встал и позвонил в колокольчик секретарю. – Я должен немедленно ехать в военное министерство. Что-то подсказывает мне, что его величество «король-солнце» не почивает спокойно на своих золотых лилиях.

– Ах, Чезаре Сфорца! – На лице короля Людовика расцвела лисья улыбка, пока Чезаре, кланяясь, входил в королевский кабинет. – Входи, Чезаре. Входи, чтобы я мог поворчать на тебя. – Еще какое-то время он продолжал ставить подпись па официальных письмах, после чего бросил золотое перо и позвал секретаря заканчивать грязную работу, штампуя большой печатью горячие кляксы растопленного воска. – Эта ручка могущественнее меча! – объявил король, взмахнув унизанной перстнями рукой.

Глядя на самодовольного монарха, Чезаре хотел сообщить его величеству, что изречение это родилось на маленьком острове, к которому он питает такую неприязнь. Но вместо этого сказал: