Навсегда в твоих объятиях - Кэтлин Вудивисс

— Боюсь, бедный полковник совсем потеряет рассудок, когда тебя увидит, — заметила Наталья. — Наверное, он сразу превратится в беззащитного ягненка.

— Ну, Наташа, пожалуйста, прекрати! — взмолилась Зинаида. — Я уже и так не знаю, что мне делать! — И она взглянула на старшую подругу из-под насупленных бровей, прелестно надув губки, точно обиженный ребенок. — Глядя, как ты меня поучаешь, кто-нибудь может подумать, что ты моя мама.

Наталья запрокинула голову и весело рассмеялась. Отсмеявшись, она лучистыми добрыми глазами посмотрела в серьезные глаза Зинаиды.

— Но если моя материнская забота о тебе так заметна, Зинаида, то неужели ты не понимаешь, что для меня важнее всего твое счастье? Именно поэтому я прошу тебя быть поосторожнее с полковником Райкрофтом.

Звон колокольцев с улицы возвестил о прибытии экипажа. Вскоре послышались голоса нескольких мужчин. Зинаида заставила себя улыбнуться Наталье:

— Я сделаю все возможное, чтобы смягчить удар для полковника Райкрофта.

Наталья величественно кивнула и пошла к двери, чтобы приветствовать первых гостей. Пока что она удовлетворилась этим обещанием Зинаиды.

Еще через четверть часа в сени вошел полковник вместе со своим адъютантом Григорием Тверским. Русский офицер был в красном шелковом кафтане и выглядел вполне молодцевато. Англичанин оделся по европейской моде в богатый бархатный камзол, штаны до колен и чулки — все угольно-черного цвета. Лишь белоснежные кружевные манжеты да широкий воротник оживляли эту строгость. В противоположность красочным нарядам бояр элегантная простота этого костюма казалась весьма сдержанной. Но даже так Тайрон выглядел изумительно.

Затейливо расписанный сводчатый потолок над лестницей был подсвечен свечами. Гости по очереди подходили к Наталье Андреевне, которая приветствовала их возле арки, украшавшей вход в главную залу. Эта комната с изразцовой печью и богатыми резными панелями на стенах была произведением искусства. Эли караулила на площадке между двумя маршами, где и увидел ее Тайрон, как только переступил порог. К превеликому удовольствию служанки, он вежливо поклонился ей;

— Ваша улыбка озаряет этот вечер, Эли Маккабе. До сих пор ничто на свете так не радовало моего сердца.

— О, но еще порадовает, полковник, помните мое слово, — пропела она весело и побежала наверх, чтобы захватить шаль. Собственными глазами увидев, как красив сегодня благородный джентльмен, ирландка со спокойной душой могла отправляться к Елизавете.

— Не мудрено, что Эли так вас любит, полковник, — приветливо улыбаясь, молвила Наталья. — Ваше имя ласкает ее слух, а ваше обаяние довершает все остальное. Вы стали ей по-настоящему дороги. Тем более она уверена, что в ваших жилах течет ирландская кровь.

— Моя бабка действительно ирландка, — улыбнувшись, признался Тайрон. — Она-то меня и вырастила, поскольку мама часто уходила с отцом в плавание.

— Чем же он занимался?

— Когда-то торговал и сам ходил в чужие страны, а теперь владеет маленьким торговым флотом.

— Так он не солдат? — удивилась Наталья. — Я почему-то представляла его себе таким же гордым кавалером,как и вы сами,полковник. Но разве не у своего отца вы научились так великолепно держаться в седле?

— Моя бабушка Меган обожает лошадей, миледи, — ответил офицер, блеснув белозубой улыбкой. — Едва мать успела отнять меня от груди, как я очутился в седле. И даже теперь, в свои семьдесят три года, бабушка каждое утро совершает часовую верховую прогулку.

— И она не возражает против того, что вы живете в чужой стране? Разве ей не хотелось бы жить рядом с вами, тем более на склоне лет?

— Да, но боюсь, сейчас это невозможно. Во всяком случае, пока.

Наталья с интересом взглянула на Тайрона:

— Это прозвучало как-то слишком мрачно, полковник.

Тайрон не видел причин отрицать серьезность своего положения.

— Я убил человека на дуэли, а поскольку его родственники обладают и знатностью, и властью, тогда как у моих есть лишь состояние, то мне посоветовали покинуть родину, пока они не поостынут немного или не поймут…

— Не поймут? — У Натальи даже дух захватило от удивления.

— Это была ссора из-за женщины, — чистосердечно признался полковник.

— О! — Наталья сильно побледнела. — Так вы склонны ссориться из-за женщин, полковник?

— Не слишком часто, миледи.

— Ну а она? Неужели так просто согласилась отпустить вас?

— Теперь ей уже все равно. Она умерла незадолго до того, как я покинул Англию.

— Как печально, полковник. Должно быть, вы очень ее любили.

— Некогда я был глубоко убежден, что моя преданность выдержит любые испытания. — Он криво ухмыльнулся. — Я ошибался.

Наталья не отважилась на дальнейшие расспросы. Она догадалась о нежелании полковника говорить на эту тему. Робкая улыбка появилась на губах боярыни, когда она повернулась к его товарищу:

— Как мило, что вы приехали, капитан Тверской. Кажется, с двумя моими гостями вы уже знакомы. Сегодня здесь князь Жерков с дочерью Татьяной. Если не ошибаюсь, они ваши бывшие соседи, да?

Офицер просиял:

— Ну конечно, сударыня. Эту семью я знаю уже много лет. Но прошу вас, моя госпожа, я был бы весьма польщен, если вы стали звать меня по имени, Григорием.

— Благодарю вас, Григорий, — вежливо ответила она и тут же попросила обоих офицеров: — А вы тогда, пожалуйста, зовите меня Натальей.

— Только в том случае, если вы будете называть меня Тайроном, миледи, — улыбнувшись, отозвался полковник.

Боярыня согласно кивнула:

— Хорошо, Тайрон. — И легко прикоснулась рукой к его рукаву. — Вы не побудете в одиночестве, пока я вернусь? Жерковы с нетерпением ждут своего старого друга, и я обещала привести его, как только он войдет в дом. А вас, полковник, я намерена официально представить одной моей юной гостье.

Тайрон улыбнулся, предвкушая главную встречу:

— Буду с нетерпением ждать вашего возвращения, миледи.

Подведя капитана Тверского к князю и его прекрасной дочери, Наталья вернулась к англичанину. Взяв его под руку, боярыня повела гостя к столам с едой, возле которых стояла Зинаида, как раз в это время помогавшая двум старым вдовушкам взять закуски и налить смородиновой водки.

— Можно тебя на минутку, Зинаида? — обратилась к ней старшая подруга, указывая глазами на офицера. Зинаида извинилась перед престарелыми дамами и отошла от них. — Я знаю, что вы уже встречались, полковник, — сказала англичанину Наталья, — но, как мне рассказывали, без всяких приличествующих такому знакомству формальностей.

С усилием улыбнувшись, Зинаида покрепче сжала свой кубок с вином, чтобы дрожащие руки не выдали волнения. Внутри же она трепетала, с ужасом предвидя тот момент, когда глаза их встретятся, и оттягивала его, как могла, медленно поднимая взор от башмаков с пряжками к шитому тесьмой камзолу, обрисовывавшему гибкий стройный стан и широкие плечи. Наконец она добралась до губ, которые нынче вовсе не были искажены синяками или опухолью. Ослепительные белые зубы сверкнули в проказливой улыбке, и, затаив дыхание, Зинаида заглянула в поразительно красивые голубые глаза, сиявшие восторгом. Невольно рот у нее приоткрылся.