Сияние любви - Тейлор Джонс

– Теперь, когда он поцеловал меня, целовать Абигайль ему будет намного приятнее. Я имею в виду, ей-то как раз хочется, чтобы он ее целовал. – Эстелла сморщила свой дерзкий носик. – Надеюсь, ей понравится, когда это произойдет. Мне это напомнило слизняков, а еще он так смешно пыхтел. Но Абигайль это должно понравиться. Великолепная идея, правда?

– А что, если твой поцелуй только разожжет его страсть? – Генриетта прикусила губу. Она-то знала, что все обычно не так просто.

– Я не целовала его. Я позволила ему поцеловать меня. – Ну, это другое дело. За последние дни Генриетта научилась видеть в этом различие.

– Ты рассказала ему о его последнем задании?

– Да. Но он не слишком-то обрадовался, услышав, что должен пройти еще через одно испытание, прежде чем сможет взять меня в свою постель.

– В постель? Да что же ты сказала бедняге?

– Я сказала, что, если он все еще будет желать меня после двух недель, проведенных исключительно в обществе мисс Бекфорд, я обручусь с ним. А всем известно, что, как только происходит обручение, пара может спать вместе.

– Это еще неизвестно. – Голос Генриетты прозвучал как-то неубедительно. Кто она такая, чтобы читать лекции о том, как должна вести себя молодая леди? После того как она убежала из дома и вступила в такие близкие отношения с Бренданом, она нарушила почти все правила.

И это было совсем не так неприятно, как могло показаться.

Но сейчас ей следовало думать о кузине. Всего одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять – Эстелла может быть великолепной светской львицей. Но она еще слишком юная, а потому ветреная.

– Дорогая, – взмолилась Генриетта, – как мы вызволим тебя из этой затруднительной ситуации, если у Абигайль ничего не получится?

Эстелла сосредоточенно нахмурилась. Молчание длилось несколько минут, слышно было только, как постукивает анисовая карамелька о зубы Эстеллы.

– Кузина, – произнесла наконец она, – я позволила Баклуорту поцеловать себя, и он прикоснулся ко мне здесь и здесь. – Эстелла указала на щеку и плечо. – Но это не вызвало у меня никаких чувств, кроме желания убежать. Ничего.

– Но это же был Спенсер Баклуорт, – попыталась успокоить кузину Генриетта.

– А что, если со мной что-то не так? Что, если ни с одним мужчиной я не почувствую... – Эстелла осеклась.

– Где-то там, – мечтательным тоном проговорила Генриетта, – существует красивый, умный, любящий мужчина, который будет твоим. Я обещаю.

– Тот, кто придумал так рассадить гостей, не имеет ни малейшего понятия о приличиях, – пробормотала за ужином тетя Филиппа в свой бокал с кларетом.

Генриетта сидела, низко наклонив голову, чтобы никто не смог заметить укуса, след от которого стал лишь немного меньше. К счастью, в комнате было довольно темно, поскольку она освещалась всего одной хрустальной люстрой.

– Леди Мастерсон, – продолжала тетя Филиппа, – никогда бы и не подумала поместить меня напротив такого грубого и невоспитанного человека. – Она бросила недовольный взгляд на Брендана. Тот улыбнулся ей в ответ.

Забывшись на мгновение, Генриетта тоже улыбнулась Брендану. В элегантном вечернем костюме он совсем не выглядел грубым и невоспитанным.

Брендан пристально посмотрел на Генриетту и, заметив пятнышко на подбородке, нахмурился. Генриетта прикрыла рукой место укуса и, покраснев, отвернулась и вновь посмотрела на тетю Филиппу. Это желание хорошо выглядеть ради него начинало ее беспокоить.

Понизив голос почти до шепота, Генриетта осмелилась сказать:

– Я не уверена, что капитан Кинкейд полностью заслуживает ваше неодобрение, тетя. В конце концов, нет никаких доказательств того, что именно он прислал эту... статую.

– Чепуха! – резко возразила тетя Филиппа. – Он послал ее. Такой грубый и отвратительный подарок. И он бы продолжал волочиться за тобой, если бы я не присматривала за тобой как следует.

Генриетта стыдливо потупила глаза.

– Он просто охотник за состоянием, это ясно как день, – продолжала тетя Филиппа, нервно покручивая свое кольцо с рубином. Выглядела она так, будто хотела обойти стол, схватить Брендана за воротник и выкинуть его на конюшенный двор. Но ей пришлось довольствоваться еще одним глотком кларета.

– Но, тетя, – проговорила Генриетта, – у меня нет никакого состояния. К тому же, говорят, капитан Кинкейд и сам довольно состоятельный.

Тетя Филиппа проигнорировала замечание Генриетты и одарила Брендана еще одним леденящим душу взглядом. Он, казалось, не замечал этого, поскольку был занят разговором с мисс Тиллингем.

– Вот, теперь ты меня понимаешь? – прошипела тетя Филиппа. – Он уже пытается совратить хозяйку дома. Кто-то должен предупредить лорда Тиллингема.

В этот момент подали первое блюдо: заливное из телятины, яиц куропатки и каперсов. Генриетта улыбнулась. Она-то уже начинала думать, что их будут кормить овсом.

– Мисс Перселл, вы любите заливное? – раздался вдруг чей-то молодой голос.

Генриетта слегка повернулась и увидела Хораса Даутрайта-четвертого. Его круглое прыщавое лицо было красным от выпитого бокала вина.

– К сожалению, нет, – ответила Генриетта, откусывая кусочек тоста. Хорас с такой тоской посмотрел на ее порцию, что она поспешила добавить: – И буду рада с ним расстаться.

– Правда? – просиял Хорас.

– Угощайтесь.

– Очень любезно с вашей стороны. Не люблю, когда такая вкуснота пропадает зазря.

Генриетта улыбнулась:

– Вам не скучно здесь в гостях, мистер Даутрайт? Здесь же больше нет детей.

Плечи Хораса напряглись, а глаза расширились.

– Уверяю вас, мисс Перселл, я уже не ребенок. Мне почти шестнадцать лет.

Генриетта протянула руку за своим бокалом с мадерой.

– Разумеется. Прошу вас, простите меня. А когда будет ваш день рождения?

– В следующем апреле, мисс.

– Но это же почти через десять месяцев.

Молодой Даутрайт проглотил последний кусочек заливного с выражением полного смятения на лице.

Пустые тарелки исчезли, и на их месте появились порции ростбифа с горошком.

– Эта говядина наша собственная! – воскликнул лорд Питер, сидевший во главе стола. – Мы скрещиваем шотландскую горную породу с уэльской безрогой. Попробуйте, попробуйте. Лучшая во всей Британии, черт побери. – Это заявление вызвало оживление за столом.

Генриетта заметила лорда Баклуорта, сидевшего на противоположной стороне стола. Он кивал на какие-то замечания мисс Абигайль Бекфорд, сидевшей рядом с ним.

– Знаете, мисс Перселл, Тиллингемы дают мне трех фландер блеков, – объявил Хорас, радостно блеснув глазами.

– Поздравляю, – ответила Генриетта, гадая, что бы это могло быть. Вероятно, какой-то вид животных.