Леди и рыцарь - Линси Сэндс

– Теперь послушайте меня. Я сказал, что могу одолжить вам собаку, но не для того, чтобы вы ее убили, – сказал он, мрачно глядя на Эрика.

– Оставь эту затею, Эрик, – стал уговаривать друга Роберт. – Ты же знаешь, что не сможешь ранить пса. Просто скажи, что тебя беспокоит эта ссадина, что она может воспалиться. Расскажи ей, что в детстве у тебя была собака с похожей царапиной, которая загноилась, и животное погибло. Что этот пес напоминает тебе ту собаку и ты не хочешь, чтобы с ним случилось то же самое,

Вздохнув, Эрик вложил меч в ножны.

– Ну ладно, – пробормотал он, заметив, что хозяин пса несколько успокоился, однако все еще настороженно поглядывает на него.

– Почему такие вытянутые лица, милорды? Ведь сегодня замечательный день – конюшня закончена и погода чудесная!

Услышав этот веселый голос, Эрик обернулся и увидел, что Розамунда вернулась. Она переоделась в зеленое платье, которое ей очень шло. Блэк покорно следовал за ней, когда она вошла в новую конюшню.

– Видишь, Блэки? Я же говорила тебе, что тут замечательно. Тебе здесь будет удобно, тепло и сухо.

Она прижалась лицом к голове коня, поглаживая его шею, и Эрик с раздражением увидел, что Блэк ведет себя словно влюбленный юнец, издавая тихое ржание и прижимаясь мордой к лицу Розамунды. В этот момент Эрик понял, что она избаловала его боевого коня. Это был уже не тот лихой скакун, который злобно кусал жеребцов противника и топтал мощными копытами упавших воинов. Теперь он годился лишь для парадов. Розамунда усмирила его.

– Пойдем. Можешь сам выбрать себе стойло, – сказала она красивому животному, похлопывая его по спине. – Которое тебе нравится?

Эрик обменялся насмешливым взглядом с Робертом, подумав, что конь не поймет хозяйку, да ему и все равно, где спать. Но оказалось, что они оба ошиблись. Блэк медленно шел по проходу, поглядывая по сторонам, словно оценивая стойла, остановился у последнего в дальнем конце конюшни и спокойно вошел в него.

– Прекрасный выбор, Блэки, – с усмешкой сказала Розамунда, подходя к стойлу. – Ты будешь далеко от двери. Зимой здесь не так дует, а летом прохладнее. И у тебя будет только один сосед, что, конечно, к лучшему. И это, думаю, будет Ромашка.

Эрик в отчаянии покачал головой, пока она устраивала его коня в новом стойле, нетерпеливо ожидая, когда она наконец выйдет и закроет двери.

– Жена!

– Да, милорд? – Улыбнувшись, она поспешила к ним, и взгляд ее с любопытством задержался на собаке, которую Дженсен подталкивал к ней. – О, привет, щенок.

Эрик закатил глаза к небу, когда она присела и погладила собаку.

– Вряд ли его можно назвать щенком. Он весит столько же, сколько и ты.

– Может, и так, но он все еще щенок, – заверила она, поглаживая свалявшуюся шерсть. – Посмотри на его лапы. Они у него еще не выросли. Ему не больше года.

– Она права, милорд. Ему скоро исполнился год. И он еще немного подрастет, – сказал Дженсен, но, увидев нахмурившегося Эрика, быстро добавил: – Он, несмотря на молодость, уже многое умеет,

– Хм… – пробормотал Эрик и вдруг заявил: – Он ранен.

– Что? – К его радости, Розамунда тут же заволновалась и, быстро осмотрев собаку, нахмурилась: – Куда?

– В ухо! – сказал ей Эрик. И когда она начала проверять, он продолжил: – Это небольшая рана, но такие могут нарывать. – Видя, что она так и не заметила рану, Эрик наклонился и указал на царапину. – Вот здесь.

– Но ведь это просто царапина, к тому же она уже почти зажила, – сказала со смехом Розамунда. – Вы заставили меня поволноваться, милорд. – Она взглянула на Дженсена. – С ним все будет хорошо. Нет причин для волнений.

Эрик скривился при этих словах и повернулся к Шамбли. Роберт многозначительно посмотрел на него. Вспомнив историю, предложенную Шамбли, Эрик вздохнул.

– У меня в детстве была собака с очень похожей раной, которая загноилась, – сказал он и решил для пущей верности добавить кое-какие детали. – Его ухо стало гнить и отвалилось.

Розамунда буквально вытаращила на него глаза:

– Стало гнить и…

– Просто отвалилось, – подтвердил Эрик. – И бедняга оглох. – Он горестно вздохнул, радуясь в душе, что завладел ее вниманием. – Нам пришлось убить его. – Когда Розамунда изменилась в лице, он быстро добавил: – Это было быстро. Мы отрубили ему голову.

– Вы убили собаку потому, что она была глухой? – возмутилась Розамунда. Только тут Эрик понял, что допустил ошибку.

– Ну… нет, не потому, что она была глухой, – быстро успокоил он ее. – Нам пришлось сделать это потому, что заражение распространялось и собака умирала долго и мучительно. Голова стала нарывать, и мы ее отрубили. – Он заерзал под ее ошеломленным взглядом, потом нахмурился: – Ну, в общем, я очень любил эту собаку, а этот пес напоминает мне ее, и я не хочу, чтобы с ним случилось то же самое. Я буду считать это большим одолжением, если ты подержишь его рядом собой и проследишь, чтобы ничего подобного не случилось.

– О! – Закрыв наконец рот, Розамунда посмотрела на собаку и кивнула. – Ну конечно, милорд. Я послежу за ним для вас.

– И держи его рядом с собой, – подчеркнул Эрик. – Чтобы у него не началось заражение, пока тебя не будет рядом.

– Если хотите – конечно…

– Хорошо. Ну тогда… – Он кивнул, оглянулся и вздохнул. – Тогда я прикажу людям помочь тебе и Смизи перевести вещи из старой конюшни.

Розамунда проследила, как он вышел из конюшни, потом покачала головой и взглянула на Шамбли.

– Отрубил его гниющую голову? – тихо спросила она.

– Да, он ведь очень любил ту собаку, – заверил ее Шамбли. – Ему было очень тяжело.

Розамунда недоверчиво посмотрела на Роберта.

– Ну… – Она взглянула на Дженсена, который явно очень веселился. – Как его зовут?

– Его светлость? – удивленно спросил он.

– Нет, собаку. Как его зовут?

– О, – пожал плечами хозяин. – Я называю его просто пес.

– Пес, – сухо отметила Розамунда. – Мне следовало догадаться.

Шамбли с любопытством посмотрел на нее:

– Почему?

– Ну, это же понятно. Ведь Томкинс называет своего быка просто бык, и чаще всего мой муж называет меня жена. Как еще может Дженсен звать свою собаку, если не пес? – Покачав головой, она взяла веревку, которую Дженсен обмотал вокруг шеи собаки, и повела беднягу за собой. – Никакого воображения, вот в чем дело. Имена, похоже, совершенно не даются им, правда ведь, пес? Ну, пойдем. Я тебя вымою и обработаю ухо – чтобы оно не отвалилось или не случилось другой глупости. А когда ты будешь чистым и я увижу тебя во всей красе, вот тогда мы, наверное, подберем тебе подходящее имя – например, Руфус или Чамп. Если только ты не девочка. Ты девочка? – спросила она пса, с довольным видом трусившего рядом с ней.