Цвет любви - Кэтрин Тейлор

— Да. Но ты ведь понимаешь, почему это так тяжело, — отвечаю я.

Сара хохочет.

— Это мы уладим, — заявляет она. — Спасение близко. Буду рада тебя видеть! — И с радостным «До скорого!» она кладет трубку, а я перестаю глазеть на Эмму, переведя взгляд на свой телефон. Спасение близко?

Кто-то откашливается, и, подняв голову, я вижу прислонившегося к дверному косяку Александра.

— Грейс, можно тебя на минуточку? Ты нужна в другом месте, — подмигивая мне, произносит он. Когда до меня доходит, что он — тот самый спаситель, о котором говорила Сара, я улыбаюсь в ответ, испытывая громадное облегчение.

— Конечно.

Я поспешно хватаю сумочку, коротко прощаюсь с Эммой, разочарованно глядящей нам вслед, и иду за ним к лифту, через весь коридор. Но едем мы не наверх, а вниз. В самый низ, в подземный гараж.

— Лучше нам не появляться у главного выхода, — с улыбкой говорит он и, когда двери лифта открываются, проводит меня через парковку к серому «ягуару». В автомобиле он велит мне стараться быть как можно менее заметной, чтобы меня было не очень видно снаружи, затем заводит машину, и мы выезжаем из гаража.

Выезд располагается сбоку от здания, и, когда мы выбираемся на поверхность, оказывается, что здесь нас никто не ждет. Александр выезжает к Лондонской стене, и, когда мы проезжаем мимо главного выхода из здания компании, я осторожно выглядываю в окно. Фотографы, как и прежде, ждут у дверей, но внимания на «ягуар» Александра, к счастью, не обращают. Когда мы скрываемся из их поля зрения, я, облегченно вздохнув, сажусь ровно.

Александр смотрит на меня.

— Все в порядке?

Я киваю, хоть и не уверена, правда ли это.

— Я знаю, попасть в руки этой своры — не сахар, — произносит он. — Но интерес скоро угасает, если, конечно, ты не из королевской семьи. На следующей неделе все наверняка будет по-другому, у них появятся новые герои. На Гарри, кстати, всегда можно положиться.

— Да, я надеюсь, — совершенно искренне отвечаю я. Выдерживать такое каждый день я точно не смогу.

Во время поездки в Мэрилебон мы почти не разговариваем, скорее всего, потому, что Александр видит, насколько я подавлена. Припарковав автомобиль на боковой улочке, он провожает меня в больницу, к палате в обычном отделении, куда уже успели перевести Сару. Комната светлая и чистая, но вместе с тем обставлена с любовью к деталям, которая — как и повсюду в этой эксклюзивной частной клинике — создает такое ощущение, будто ты находишься в отеле, а не в больнице.

Сара лежит на кровати и, увидев нас, улыбается. Лицо ее порозовело, видно, что ей уже гораздо лучше, несмотря на то что повязка на ее ноге выглядит по-прежнему устрашающе.

— Привет! — радостно восклицает она. Александр проходит к кровати, целует ее в щеку.

— Задание выполнено, — с улыбкой провозглашает он.

Сара гладит его по руке.

— Большое спасибо. Это было очень мило с твоей стороны.

— Да, — присоединяюсь я. — Большое спасибо.

Я была настолько занята собой, что совершенно забыла поблагодарить его за то, что он вытащил меня из офиса. Эти двое действительно спасли меня, потому что внезапно я оказываюсь не в силах представить себе, как бы я выдержала в «Хантингтон венчурс» еще хоть немного при таких обстоятельствах.

Александр кивает нам обоим, затем направляется обратно к двери.

— Мне нужно сделать несколько звонков, а это получится только на улице, — произносит он и машет своим мобильником, однако мне кажется, что он просто не хочет мешать женскому разговору.

Когда за ним закрывается дверь, Сара хлопает ладонью по постели.

— Садись ко мне, — просит она, и я подчиняюсь.

Некоторое время мы с улыбкой рассматриваем друг друга. Мы почти одного возраста, и я чувствую с ней странную связь, как будто между нами натянут какой-то провод, по которому мы без проблем передаем информацию. Если бы она не была сестрой Джонатана и мы бы встретились где-то в другом месте, мы наверняка поладили бы.

— Как твои дела? — одновременно произносим мы обе и тут же хохочем, мне становится хорошо, просто потому, что со вчерашнего дня у меня было мало поводов для смеха.

— Я чувствую себя очень неплохо, — говорит она, — не считая того, что я терпеть не могу валяться без дела. Но гораздо важнее то, что с тобой сегодня случилось. Как, очень тяжело?

Я расстроенно киваю.

— Гораздо хуже, чем я предполагала.

Она сочувственно смотрит на меня.

— Могу себе представить. Будучи дочерью графа Локвуда, время от времени я имею удовольствие общаться с прессой. А когда речь заходит о Джонатане, они иногда как с цепи срываются.

Я судорожно сглатываю.

— Знаю. Он мне говорил.

Взгляд ее становится серьезным.

— Тогда почему ты не осталась у него, как он тебе предлагал?

Я испуганно смотрю на нее широко открытыми глазами.

— Он тебе сказал?

Девушка кивает.

— Он был здесь сегодня утром. Так почему же?

— Потому что… — Как же ей объяснить? Я ведь не могу сказать ей, что по уши влюбилась в ее брата, которого, к сожалению, интересует только секс, и поэтому у меня нет ощущения того, что я могу ему довериться. — Я думала, что справлюсь с этим сама. Я ведь не знала, что все действительно пойдет так, как он говорил. — Я неуверенно смотрю на нее. — Думала, все будет только хуже, если я останусь рядом с ним.

— Разве ты с ним? — осторожно спрашивает Сара. Я с несчастным видом качаю головой. — Но у вас… действительно что-то было? Как утверждает пресса? — На этот раз я киваю.

— Я не совсем уверена, можно ли это так называть, и думаю, что все уже закончилось, но… да.

Она на миг замолкает, задумчиво смотрит на меня.

— Вот почему он был так напряжен, — произносит девушка. — Ты знаешь, что это совершенно новое явление? Мой брат еще никогда, — она подчеркивает это слово, — не приводил женщину и не представлял ее своей семье.

Моя улыбка выглядит жалко.

— Это не имеет значения — по крайней мере того, которое предположил твой отец. Просто незадолго до этого Джонатан узнал о фотографии в журнале и хотел поговорить со мной об этом.

Сара пожимает плечами.

— Или защитить тебя от прессы и любопытных взглядов. — Она смотрит на меня. — Он тебе небезразличен, Грейс?

Я лихорадочно пытаюсь сообразить, что должна теперь сказать, но затем решаю кивнуть. Нет смысла отрицать.

— Да. И даже очень, — признаюсь я.

— Тогда мне следует тебя предупредить.

Я закатываю глаза.

— Только не ты.