Леди полуночи - Тесса Дэр

Эти слова – только эти слова! – нашли в его душе трещину, образовавшуюся от внутренней боли, и заполнили ее. К черту, он пытается поступить благородно. Если она окажется в его объятиях, ему будет трудно сохранить голову ясной.

– Надо заняться твоим платьем, – пытаясь отвлечься, сказал Торн. – Оно почти просохло, нужно лишь…

– Платье подождет. – Трясущимися руками Кейт опустила кружку с чаем на пол. – Я не могу. – Дрожь опять сотрясла ее тело. – Ты мне нужен.

Нехотя Торн опустился на вытертый коврик у нее за спиной, согнул ногу в колене и подставил ей под спину, чтобы она смогла опереться, а другую вытянул к огню. Когда она устроилась поудобнее, обнял ее обеими руками и прижал к груди. Ее холодная щека легла на то место, где билось его сердце.

– Крепче, – попросила она едва слышно. – Обними меня крепче.

Торн подчинился. Мускулы на его руках напряглись.

Теперь он испытывал тот же дискомфорт, что и она, его также сотрясала дрожь, однако его тепла и силы хватит на них двоих.

Нагнув голову, Торн зарылся лицом в ее волосы, согревая своим дыханием. Кейт не выпускала из рук ткань его сорочки. Так они просидели несколько минут. Когда ее губы порозовели и перестали дрожать, Торн испытал потрясающее чувство торжества: все-таки сумел сделать для Кейт что-то хорошее.

Потом Торн вспомнил, кто он и кто – она и почему они оказались здесь. И сказал себе, что это все, конец!

Уткнувшись лицом в шею, он вдохнул пьянящий лимонно-клеверный аромат, решив, что будет обнимать ее до тех пор, пока это возможно.

– Спасибо, – раздался ее шепот. – Мне уже лучше.

Когда Торн поднял голову, она выпустила из рук его сорочку и без всякого выражения продолжила:

– Я вспомнила удивительную историю из твоего детства. Помнишь, я говорила, что у каждого есть своя такая. Была девочка, которая делила с тобой чердак. Надоедливое маленькое создание как привязанное таскалось за тобой по пятам, когда тебе хотелось поиграть с соседскими мальчишками. Иногда по ночам, когда она не могла заснуть, ты начинал смешить ее, развлекал играми, показывал тени на стене, подкармливал сладостями, которые воровал на кухне внизу. Как-то раз среди ночи ты упаковал ее во всю имевшуюся у нее одежду, пальто, капюшон, обмотал шарфом и сказал, что сегодня вы играете в цыган. «У нас будет интересное приключение», – сказал ты.

Кейт посмотрела на него, и в неверном свете очага глаза ее казались огромными.

– Почему ты не рассказал мне все, Сэмюэл? Ты поведал правду о моей матери, но ни слова про себя. – Она коснулась его щеки. – Почему ты не сказал, что спас мне жизнь?

Во рту у него пересохло.

– Этого не было.

– А мне кажется, было. Или что-то похожее на это. Я же сказала, что вспомнила все. – Кейт снова задумчиво уставилась в огонь. – Целую жизнь меня преследовали эти смутные воспоминания. Я стою в длинном темном коридоре. Откуда-то снизу, из-под пола доносятся звуки пианино. Я слышу песню, ту самую, о цветах в саду. В темноте проносится голубая вспышка, и кто-то говорит, обращаясь ко мне: «Будь храброй, моя Кэти».

Спазм перехватил горло, и Торн не мог произнести ни звука.

– Это же был ты, правда ведь? Мы были с тобой на чердаке и готовились сбежать из того места.

Он смог лишь кивнуть.

– Ты взял меня за руку и отворил дверь, потом мы быстро спустились по лестнице. Больше мы туда не возвращались. Это ты отвез меня в Маргит.

Спазм отпустил, и Торн хрипло проговорил:

– Таково было желание твоей матери. Перед смертью она рассказала об этом. Ты была умненькая, в этом мог всякий убедиться. Она узнала из какого-то журнала о школе в Маргите и о том, что туда принимают подкидышей, и очень хотела, чтобы тебя туда отправили.

– Но меня не отправили?

Он покачал головой.

– Позже, когда Элли Роуз умерла…

– Почему я не могу ее вспомнить? – огорченно перебила его Кейт. – Я вспомнила про тебя все – по крохам, по кусочкам, – но сколько бы ни старалась, про нее ничего не могу откопать в памяти.

– Возможно, со временем что-нибудь и вспомнится. В этом нет твоей вины. Да и не видели мы почти наших матерей: если бы болтались у них под ногами, нас вышвырнули бы на улицу. Лишние проблемы никому не нужны. Как бы там ни было, после смерти Элли Роуз прошло несколько недель, потом месяцев. Я знал, что они никогда не отправят тебя в ту школу. Они вообще не собирались тебя отпускать. Держали бы при себе до поры до времени, а потом превратили бы в такую же, как они. Уже и той песне тебя научили. – Его замутило от воспоминания.

– Это они меня научили?

– То место… – Торн перевел дыхание. Ему страшно не хотелось делиться с ней отвратительными подробностями, но они уже далеко зашли и ей нужно было узнать все до конца. – Это было что-то вроде музыкального театра: с музыкой, песнями и девушками, скакавшими по сцене. Они называли это «Оранжерея», а танцовщицы носили имена цветов.

– Например, Элли Роуз, – догадалась Кейт. – Вместо Элинор Хаверфорд.

Он поморщился.

– Ту песню, что ты запомнила… ее пели джентльменам перед началом каждого представления.

– Значит, они учили меня…

– Чтобы ты стала одной из них. Одевали тебя как куколку и выталкивали на сцену. Поначалу кроха просто пела и веселила толпу. Только дьяволу было известно, как долго это могло продолжаться.

Ее лицо скривилось, когда до нее дошел смысл сказанного.

– Это же ужасно!

– Конечно, ужасно, поэтому я и увел тебя оттуда. Именно поэтому мне не хотелось, чтобы ты узнала подробности. – Он нервно провел рукой по волосам. – Кэти, больше никогда не спрашивай меня об этом.

– Согласна. Давай поговорим о другом. Как твоя рука?

– Лучше. Пока плоховато слушается, но уже не болит. Если я, по твоим словам, когда-то спас тебе жизнь, то в тот вечер ты мне отплатила тем же. Теперь мы квиты.

– Сомневаюсь. – Ее пальцы добрались до его распахнутого ворота и раздвинули полы еще шире, выставив на обозрение мускулистую грудь.

Кончиками пальцев Кейт провела по рельефным татуировкам, и он затаил дыхание, борясь с возбуждением от ее прикосновения. Поздно! В паху стало тесно до боли. Отвратительно! Это неправильно, что он испытывает к ней вожделение, после того как все ей рассказал.

– Меня разбирает любопытство, где ты их сделал.

– В разных местах, – неохотно ответил Торн. – Ни одна из них не стоит твоего внимания.

– Но мне хочется узнать.

Кейт выскользнула из его объятий, неожиданно схватилась за край сорочки и задрала ее вверх, обнажив ему живот.

Мускулы его брюшного пресса тут же напряглись.

– Что ты делаешь?