Надежда - Светлана Талан

В ужасе выскочив из квартиры, я побежала вниз так быстро, как только могла, не видя ступенек и хватаясь руками за спасительные перила.

– Он… он… Он мертв! – едва смогла я произнести, усевшись на сиденье и захлопнув за собой дверцу, словно спасаясь от страшного видения.

– Жди меня здесь! – сказал Юра и, выскочив из машины, побежал к дому.

Я прерывисто дышала, меня трясло. «Надо успокоиться. Надо относиться к смерти более спокойно, – уговаривала я себя. – Я же будущий врач». Когда Юра вернулся, он был очень расстроен.

– Как ты? – спросил он.

– Спасибо. Уже нормально. Со мной все хорошо.

– Извини, что так получилось.

– За что ты просишь извинения?

– За то, что втянул тебя в это, и тебе пришлось… – Юра обнял меня за плечи. – Вадима Петровича убили.

– Разве… он не сам повесился?

– Нет. Я в этом уверен. Хотя есть записка. Предсмертная.

– Что он написал?

– «В моей смерти прошу никого не винить» – и все.

– Почему ты решил, что его убили?

– Я бегло осмотрел труп. На запястьях остались следы от скотча, и от него пахнет спиртным. Вадима Петровича, скорее всего, разоблачили, связали, силой напоили, заставили написать записку и повесили. Вот и все. Так решили не одну проблему. Нет информатора, а для кого-то есть квартира.

– Как это?

– А вот так. Наверное, кто-то пронюхал, что у одинокого человека, работающего на меня, есть неприватизированная квартира. Почему бы не убить двух зайцев сразу? – с горькой иронией сказал Юра.

– Жаль Вадима Петровича. Он хороший человек… был.

– Я отвезу тебя к себе. Придется тебе, лисенок, провести ночь одной. Не обидишься?

– Ничего страшного. Я посплю часов до семи.

Но выспаться мне не удалось. Меня мучила бессонница, и я долго крутилась на большой Юриной кровати. «Быстрее бы все это закончилось», – подумала я и начала мечтать о том времени, когда маме уже сделают операцию, кода наступит день нашей свадьбы и к дому подъедет большой белый лимузин…

Я проснулась оттого, что в кухне кто-то чем-то загремел. Накинув любимый голубой атласный халат, я направилась в кухню, сонно шаркая тапочками.

– Вот так всегда! – сказал Юра. – Хотел хоть один раз приготовить своему лисенку завтрак и уронил сковородку с яичницей!

У Юры был растерянный и виноватый вид. Я перевела взгляд на лежащую на полу сковородку и выпрыгнувшую из нее невезучую яичницу и рассмеялась.

– Шеф-повара из тебя явно не получилось бы!

– Это точно, – вздохнул Юра и развел руками.

– Я сама все уберу, – сказала я и подняла сковородку с пола. – Ну что там? Рассказывай.

– А что рассказывать? Очередной висяк.

– Что это значит?

– Это значит, что виновных никогда не найдут. Сделано все профессионально. Как только я увидел сияющую рожу Наумова, сразу понял, кто к этому руку приложил. А я теперь, естественно, получу нагоняй за еще одно нераскрытое дело. Пройдет какое-то время, и квартира достанется кому-то из наших. Вскоре на балконе будет сушиться после стирки милицейская рубашка, – с горечью произнес Юра.

– Значит, его все-таки повесили?

– Давай не будем об этом, – попросил Юра. – Я устал и ужасно хочу спать.

– Но сначала я тебя накормлю, а потом ты отдохнешь. Идет?

– Могу поспать только до обеда. После обеда у меня куча дел, – сказал Юра и добавил: – Пойду прилягу, пока ты приготовишь поесть. На пару минут!

– Давай. Я быстренько, – пообещала я, открывая холодильник.

В нем я обнаружила замороженные пельмени. Поставив на плиту кастрюльку с водой для пельменей, я приготовила сметанный соус и сделала гренки с сыром к чаю. На все у меня ушло не более двадцати минут. Когда я зашла в комнату, чтобы позвать Юру завтракать, он одетый лежал на кровати, поджав ноги, и крепко спал.

– Юра, Юра! – Я тронула его рукой за плечо, но он даже не пошевелился.

Тогда я укрыла его пледом и тихонько вышла из комнаты.