Две недели ожидания - Сара Райнер

Кэт с трудом сдерживает слезы.

– Миссис Донохью сегодня пришла, проверила под микроскопом, а они… – Кэт снова всхлипывает, – умерли.

– Дорогая, жаль, что я не могу сейчас обнять тебя. А где Рич?

– Здесь. На другой линии. Но ему скоро придется мчаться на работу, там у них тоже сущий кошмар.

– Правда?

– Да, снова сокращения. Его не трогают, но пришлось уволить двух его подчиненных. Это ужасно.

– Жалко… Тебе, судя по всему, сегодня не помешала бы компания, да и Ричу тяжело. Хотя у вас ведь осталось еще три эмбриона.

– Да, – рыдает в трубку Кэт, – но вдруг и они умрут?

– Есть такая вероятность?

– Вначале им казалось, что все шесть выглядят нормально, а тут на тебе! Так что, может, и остальные…

Джуди мнется, а потом произносит:

– Может, лучше поместить их в матку прямо сейчас? Мне все равно не кажется, что лучшая среда для развития эмбрионов – это пробирка.

– Там нет пробирок. Их выращивают в чашке Петри.

– Не важно. Вряд ли это то же самое, что внутри тебя. А Рич что думает?

– Он сейчас говорит с клиникой. Подожди… он как раз заканчивает… прости, мам, можно я перезвоню? – Прежде чем Джуди успевает что-то ответить, Кэт кладет трубку.

– Миссис Донохью говорит, что три оставшихся очень хорошего качества, – сообщает Рич.

– Они и раньше так говорили.

– Ну, похоже, теперь она их более четко может рассмотреть под микроскопом. У нас два отличника и один хорошист.

– Супер. То есть они хотят, чтобы мы приехали прямо сейчас?

– Нет, все-таки предлагают подождать до завтра.

Полная противоположность тому, как ей ставили диагноз. Когда врач обнаружил опухоль, то, казалось, он силком тащил ее в операционную. Тот опыт был кошмаром, но, по крайней мере, не приходилось ждать.

– Мама думает, что лучше пересадить прямо сейчас. Я бы тоже предпочла этот вариант, ведь так шансов больше?

Рич вздыхает. Она понимает, что его терпение на пределе.

– Думаю, врачи знают, что делают.

Но мама так часто оказывается права, думает Кэт. Разве Рич не знает?

* * *

– Я звоню, только чтобы спросить, как там наши бластоцисты, – говорит Адам. Он на своем рабочем месте, и выдалась редкая свободная минутка, поскольку двое пациентов подряд не пришли.

– Вы меня опередили, – отвечает Иан. – Я как раз собирался звонить Лу.

– Да? – У Адама от волнения сводит желудок. Но, судя по голосу, Иан не слишком обеспокоен, и Адам решает, что эмбриолог не говорил с ним таким беспечным тоном, если бы возникли проблемы.

– Да, но раз вы позвонили, то я скажу вам, а вы передадите Лу. Они развиваются.

– Все четыре?

– Ага. Продолжают расти, и это прекрасно. Обычно мы ожидаем, что кто-то замрет на этапе между оплодотворением и имплантацией.

– И они нормального качества?

– Сегодня утром я их оценил, и… – Иан шуршит бумагами, а потом стучит по клавишам, – ага, у вас один отличник, два хорошиста и один троечник.

– Ох. – Адам приходит в уныние. Он перфекционист, все, что хуже первого класса, кажется ему поражением.

– Если все будет чики-пуки, простите меня за такое слово… – Ну точно гей, думает Адам, – и они дойдут до стадии бластоцисты, то можно использовать любой. Но раз у нас есть один отличник, то я уверен, что это и будет наш малыш. – Наверное, было бы верхом непрофессионализма выражать оптимизм, не будучи уверенным? Даже жестокостью. А потом Иан сообщает: – Жду вас завтра ровно в девять, но, как я говорю всем клиентам, не говори «гоп», пока не перепрыгнешь. – И снова Адам погружается в сомнения.