Мой единственный - Джоанна Линдсей

Ричард повел ее по длинной аллее, подальше от дома. На этот раз им было все равно, следит ли за ними граф.

— Он не дает себе труда быть с тобой учтивым! Раньше он никогда не был таким грубым и невежливым! Конечно, он всегда бесился, когда кто-то нарушал установленные им правила. Назначив наказание, он игнорировал меня и Чарлза или просто общался с нами, словно ничего не произошло, то есть нормально.

— Что ты под этим подразумеваешь? Обращался с вами, как обращаются с детьми нормальные родители?

— Нет, не так. Если он и любил нас, то ничем этого не показывал. Он, скорее, относился к нам как к гостям: сердечно, но без всякой нежности. Может, мои карточные долги не только опустошили его карманы, но и окончательно испортили характер? До моего отъезда это место не было в таком убогом состоянии. Правда, отец всегда жил по средствам. И хотя он иногда ворчал, что в доме слишком много бессмысленных трат, все же мы не чувствовали себя нищими. Должно быть, он совсем разорен, если так запустил дом.

— Разве ты не этого хотел, когда влезал в такие долги?

— Нет, — с горечью рассмеялся Ричард. — Я всего лишь мечтал, чтобы он отказался от меня. Но чертовы негодяи, которым я намеренно проигрывал деньги, долго выжидали, прежде чем потребовать выплаты. А пока они тянули время, отец немного переборщил со своими наказаниями, натравив на меня громил. И вот тогда я решил сбежать.

Он повел ее к дому. Джулия вздохнула, не зная, что сказать. Почему Ричард так ловко умеет вызвать в ней жалость?

Правда, она понимала, что он делает это ненамеренно, но все же едва подавляла сильнейшее желание обнять его… или заплакать.

— Может, твой отец так нелюбезен, потому что не верит нам? — спросила она.

— Или догадался, почему мы здесь, — вздохнул Ричард.

Эта мысль ее тоже тревожила.

— Наверное, не стоит тянуть время, дожидаясь приезда Чарлза? — спросила она. — Вы всегда успеете договориться о встрече с ним, после того как мы добьемся своего!

— Честно говоря, вчера вечером, прежде чем прийти к тебе, я пытался пробраться в отцовский кабинет. Но он был заперт. И у двери неожиданно появился один из лакеев, так быстро, словно до этого прятался в темноте, и объявил, что отца здесь нет. Чертов негодяй мог бы сказать, что отец уехал, но он промолчал.

— Думаешь, контракт спрятан в кабинете?

— Вероятнее всего. Если лакей будет по-прежнему дежурить у дверей, я попытаюсь пробраться туда через окно. Насколько я припоминаю, запертый тайник находится в полу, под письменным столом.

— В полу? — фыркнула Джулия.

Ричард улыбнулся:

— Именно. У него есть шкатулка, которая входит под доски пола. В одну из них врезан замок, так что без ключа ее не поднимешь. Отец отчаянно боялся, что слуги украдут его деньги. И поэтому устроил множество тайников. Один из ящиков письменного стола также запирается на замок, как и три верхних ящичка бюро в спальне. И вспоминаю, что запертая дверь есть даже в его гардеробной.

— Может, за ней находится ванная?

— Нет, отдельная ванная есть на другом конце гардеробной. Мы с Чарлзом часто гадали, что он держит за той дверью, но так ничего и не узнали. А когда нас жестоко выпороли зато, что мы проникли в его спальню, больше мы туда не заглядывали.

— Но как же ты добудешь все эти ключи? — простонала Джулия.

— Обойдусь без них. Я привез с собой отмычки.

Она понятия не имела, что он имеет в виду.

— Вот как?

— Джереми Мэлори, сын Джеймса, дал их мне до того, как мы покинули Лондон. Они принадлежали его жене Дэнни. Джереми сказал, что это было идеей его отца.

Ричард смешливо фыркнул и покачал головой:

— Никогда бы не подумал, что Джеймс Мэлори будет мне помогать.

— Почему? Он славный человек!

— Черта с два! Ты не знала, что раньше он был пиратом?

— Слышала шутки на эту тему, но никогда им не верила.

— Так вот, это чистая правда.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Джулия.

— Давным-давно отец Габби спас ему жизнь и рассказал всю его историю.

— Не может быть, — засмеялась Джулия. — Не верю!

— Полагаю, ты не поверишь и тому, что я тоже был пиратом?

Она рассмеялась еще громче. Но поскольку ее веселье никоим образом на него не подействовало, она поджала губы и попыталась принять серьезный вид. Не получилось.

Кончилось тем, что он воздел глаза к небу и добавил:

— Не веришь, что я был охотником за сокровищами?

Все это было настолько интригующим, что она спросила:

— В самом деле?

Ричард кивнул:

— Мой старый капитан увлекался поисками сокровищ, и под конец это стало его единственным занятием.

— И вы действительно находили клады? И много?

— Вполне достаточно для того, чтобы считать эту охоту чрезвычайно волнующей. Спроси Габби. Мой капитан — ее отец.

Они добрались до дома, но вместо того, чтобы открыть дверь, Ричард оглядел ее и спросил:

— Ты действительно хотела проехаться верхом?

— Верховая езда — одно из моих увлечений.

— Серьезно?

Джулия покраснела. Определенно опрометчивый набор слов… в его присутствии.

Но она была избавлена от ответа, когда Ричард резко повернулся на стук колес приближавшегося к дому экипажа.

— Это Чарлз? — предположила она.

— Надеюсь на это.

Чарлз спрыгнул на землю еще до того, как лошади остановились, и, подбежав к ним, заключил брата в медвежьи объятия.

— Что ты здесь делаешь? — воскликнул он. — Я думал…

— Позднее объясню, — перебил Ричард.

— А Джулия? — улыбнулся Чарлз. — Означает ли это?..

— Да, — кивнул Ричард, чем вызвал восторженный смех брата.

Джулия постаралась не нахмуриться. Оставалось надеяться, что Ричард не поведает брату детали их плана. Впрочем, не хочет же он, чтобы кто-то подслушал, как он исповедуется Чарлзу прямо на крыльце дома, тем более что объяснения займут немало времени.

Экипаж остановился, и из него вышел маленький мальчик. Очень красивый, похожий на Чарлза мальчик. Только в отличие от него выглядел он весьма сдержанно.

— Познакомься с дядей, Мэтью, — велел Чарлз.

Ричард протянул племяннику руку. Но Мэтью застенчиво попятился и вопросительно взглянул на отца.

— Он мой брат, Мэтью, — пояснил тот с улыбкой. — Единственный, который у меня есть.

Мальчик неожиданно расплылся в улыбке и бросился к Ричарду. Момент был таким трогательным, что Джулия едва не заплакала от избытка чувств.