Розы любви - Мэри Джо Патни

Клер закрыла лицо руками и заплакала, чувствуя себя такой одинокой и сиротливой, как никогда прежде.

Когда Никлас вернулся в библиотеку, Люсьен доливал бренди в их наполовину осушенные бокалы.

— Мисс Морган сказала, что она не респектабельна и что если меня интересует, в чем тут дело, ты можешь мне все объяснить. — Он отхлебнул бренди. — Ну так вот, подробности меня интересуют, и даже очень.

В нескольких лаконичных фразах Никлас изложил суть договора, который заключил с Клер: ее пребывание в его доме в обмен на содействие в улучшении участи обитателей Пенрита.

Хотя Никлас намеренно опустил все детали, когда он закончил говорить, Люсьен тихо выругался.

— Чтоб тебе провалиться! Какой бес в тебя вселился?! За тобой числится немало безумных похождений, но я ни разу не слыхал, что ты погубил наивную девушку.

— Клер вовсе не наивна, — возразил Никлас. — Ей двадцать шесть лет, она настолько хорошо образованна, что может с полным правом именоваться синим чулком, и у нее уйма практичности и здравого смысла. Она согласилась жить под моей крышей по своей воле.

— В самом деле? — В глазах Люсьена зажглись зеленые огоньки — верный признак того, что он не позволит перевести разговор в другое русло. — Знаешь, если ты чувствуешь непреодолимое желание жестоко поквитаться со всем женским родом, то найди какую-нибудь стерву, которая этого заслуживает. Не губи хорошую, порядочную женщину, используя в качестве оружия ее совесть и неравнодушное сердце. Никлас с грохотом поставил свой бокал на стол.

— Черт побери, Люс, я никогда не давал тебе права читать мне нотации! Именно поэтому я всегда действовал в качестве шпиона-любителя вместо того, чтобы стать официальным членом твоей хитрой конторы.

Люсьен вскинул руку.

— Мир, Никлас, мир. Я не люблю лезть в чужие дела, но данная ситуация меня беспокоит, и мне кажется, что, кроме меня, высказаться в защиту мисс Морган попросту некому.

— Я вовсе не собираюсь причинять ей зло.

— Но ты его уже причинил! Ты же наверняка более или менее представляешь, каково это — стать предметом пересудов в небольшой деревне. Ей будет очень трудно возвратиться к своей прежней жизни.

Никлас встал и начал нервно ходить взад и вперед.

— Вот и хорошо. Она может остаться со мной.

— Как? Ты сделаешь ее своей постоянной любовницей? — потрясенно проговорил Люсьен.

— А почему бы и нет? Я мог сделать и кое-что похуже, и частенько делал.

— Если эта девушка тебе нравится, женись на ней.

— Никогда, — сказал Никлас без всякого выражения в голосе. — Я уже был женат, и одного раза хватит с меня до конца жизни.

После долгого молчания Люсьен тихо спросил:

— Знаешь, все эти годы я часто задавался вопросом: что же все-таки произошло между тобой и прекрасной Кэролайн?

Никлас резко повернулся и впился в друга свирепым взглядом. Лицо его так напряглось, что казалось, еще чуть-чуть — и по нему пойдут трещины.

— Послушай, Люс, дружба двух людей может быть долговечной. только если есть некие границы, которые никогда не переступаются. Если ты дорожишь нашей дружбой, не пытайся заниматься тем, что тебя не касается.

— Как видно, дело обстояло еще хуже, чем я предполагал. Поверь, Никлас, я очень сожалею, что все так вышло.

— Не сожалей. По крайней мере у нее хватило такта умереть. — Никлас взял со стола свой бокал и с шутовской торжественностью поднял его.

— За Кэролайн, которая преподала мне столько полезных уроков жизни и любви. — И он залпом осушил бокал.

Люсьен молча смотрел на своего друга. Раньше он полагал, что четыре года — достаточно долгий срок, чтобы Никлас мог оправиться от последствий той катастрофы, которая разбила его жизнь и заставила так скоропалительно покинуть Англию. Но оказалось, что он ошибался. Люсьен встревожился — с Никласом было что-то глубоко неладно — так же, как и с Майклом.

Однако за несколько последних нелегких лет он тоже усвоил кое-какие уроки. И один из них состоял в том, что человек мало что может сделать для друга… кроме разве что одного — при любых обстоятельствах оставаться его другом.