Милая затворница - Виктория Дал

– Безопаснее, чем оставаться здесь! Похоже, он убьет меня когда-нибудь – стоит мне только бросить лишний взгляд на кого-нибудь из слуг.

– Но ведь вы не… Как вы найдете дорогу?

– Я помню, куда надо ехать. За день я доберусь до города, где мы останавливались на ночь.

Укладывая в сумку провизию, Алекс косилась на служанку – Даниелла побледнела, и губы ее дрожали. Алекс прежде этого не замечала, и ее сердце сжалось от тоски.

– Не беспокойся, Даниелла. – Алекс взяла ее за руки. – Поверь, все будет хорошо. Я приеду домой к моему брату и пошлю за тобой. И мы будем жить так же, как и прежде.

– Но, мадам, вы же замужем…

– Ха! – Алекс криво усмехнулась. – Пожалуйста, помоги мне одеться.

Служанка кивнула и потянулась за одеждой, лежавшей на кровати.

– Оставайся в комнате как можно дольше, – сказала Алекс. – Я не хочу, чтобы ты снова лгала из-за меня, если кто-нибудь обо мне спросит.

– Ох, мадам, ваш поспешный отъезд не очень-то хорошая идея. Может, останетесь?

Алекс решительно покачала головой:

– Нет, Даниелла. Я не смогу сейчас принять другое решение, даже если очень постараюсь. Да и какой смысл оставаться? – Накинув плащ, Алекс сделала глубокий вдох и осмотрелась. Потом вдруг рассмеялась и воскликнула: – А сапоги? Ах, какая же я рассеянная! Надела все, кроме сапог! – Она уселась на стул, и служанка принялась обувать ее. – Понимаешь, Даниелла, я просто обезумела…

– Еще не поздно остановиться и подумать, что вы делаете! – пробормотала француженка.

– Видишь ли, мой муж… Ох, я даже не могу сказать тебе, в чем он обвинил меня. Для такого человека, как он, даже девственность не является убедительным доводом… Я не хочу жить с ним. Не хочу и не могу. Он подозревает меня, Даниелла. Подозревает в неверности. Неужели я такая порочная?

Глаза служанки наполнились слезами.

– Мадам, вы не должны так думать. Он просто дурак. Разве я не говорила вам, что все они дураки? Напишите герцогу. Он сам приедет за вами.

– Я очень сожалею, что оставляю тебя здесь, но я больше не могу ни минуты находиться в этом доме. Возьми эту сумку. Может быть, стоит завернуть ее в простыню? Оставь ее за воротами, где трава особенно густая. Иди же.

Оставшись одна, Алекс сунула в сапог свой нож в ножнах и снова окинула взглядом комнату. Она не чувствовала себя здесь дома. Это не ее комната – и никогда таковой не станет.

Надев перчатки, Алекс решительно шагнула к двери и вышла из комнаты.

Кобыла захрапела и слегка задела копытом подбородок Коллина.

– Проклятие! – Он отвел в сторону ногу лошади и, приподнявшись, похлопал ее по шее, пытаясь успокоить.

Однако удар копытом был не таким уж тяжелым по сравнению с тем ударом, который он получил накануне. Почти всю ночь он ворочался с боку на бок и никак не мог заснуть. «Интересно, как долго мне придется здесь ночевать? – думал Коллин, выходя из полутемного сарая. – Неделю, две или дольше?»

Вспомнив о том, как Алекс беседовала с мистером Диксоном, Коллин невольно сжал кулаки. Неужели у нее в прошлом что-то было с этим человеком? В тот момент ему казалось, что он способен задушить его. По-видимому, так и следовало сделать.

– Самодовольный глупец, – пробормотал Коллин, имея в виду Диксона, хотя чувствовал, что это относится и к нему самому.

Всю ночь он вспоминал осуждающий взгляд Александры, и взгляд этот преследовал его и сейчас.

– Черт бы тебя побрал, – проворчал он, имея в виду себя самого, а не мальчишку, в испуге шарахнувшегося и сторону с его пути.

Задержавшись у двери, Коллин очистил от навоза сапоги и, выпрямившись, помассировал пальцами мышцы шеи. «Я обидел Алекс, обидел, – говорил он себе уже в который раз. – Да, обидел, и это совершенно непростительно с моей стороны».

Увы, он дал волю своему гневу, а ведь она так нуждалась в его защите… Одному Богу известно, что этот подлец говорил ей. Этот белокурый английский трус. А лицо Александры выражало страх… и это не был страх разоблачения. В тот момент она казалась совершенно беспомощной и, видимо, с трудом терпела присутствие этого наглеца.

Конечно, он теперь очень сожалел, что необоснованно обвинил жену, но что, если он все-таки был прав? Что, если она действительно оказывала услуги многим мужчинам до его знакомства с ней? Но разве он сам до знакомства с Алекс не имел дела с женщинами? Разве не ласкал их и не спал с ними, не испытывая при этом никаких угрызений совести? Да, он жестоко обошелся с Алекс, поэтому теперь и чувствовал себя таким несчастным.

Он любил ее. Любил и тем не менее оскорбил.

Коллин вошел в большой зал и двинулся между столами, на которых в беспорядке была оставлена посуда. Маленькая дочка Брайди трудилась, собирая в стопки металлические тарелки и кружки. Значит, обед закончился. Поела ли Алекс?

Стуча сапогами, Коллин устремился вверх по лестнице, охваченный желанием поскорее увидеть ее. От него пахло потом и лошадьми, так что она, несомненно, начнет возмущаться, но он хотел видеть ее, хотел снова извиниться.

Дверь в ее комнату была приоткрыта.

– Алекс!.. – позвал Коллин. К его разочарованию, из комнаты вышла женщина со светлыми волосами. – Даниелла, где твоя госпожа?

Служанка не ответила, и Коллин повторил вопрос. Женщина пожала плечами и проговорила:

– Я думаю… Вероятно, она отправилась куда-то…

– Куда именно? На верховую прогулку?

– Да, можно и так сказать.

Стараясь держать себя в руках, Коллин спросил:

– Даниелла, что это значит?

Она снова пожала плечами:

– Понимайте как хотите, сэр.

– Пожалуйста, не груби мне. Скажи только, где она.

– Глупец.

– Что?..

– Она оставила вас, грубиян.

– Оставила меня? Но…

Резко развернувшись, Даниелла ушла в смежную комнатку и захлопнула за собой дверь.

– Оставила меня? – пробормотал Коллин. Он никак не мог осознать смысл этих слов и осматривал комнату в поисках жены. Наконец подошел к гардеробу и распахнул дверцы. Неужели действительно жена оставила его?.. Но ее вещи вроде бы здесь… Да и служанка сидела сейчас в соседней комнате. Нет, Алекс не могла никуда уехать. Вероятно, она где-то прячется.

– Даниелла! – Коллин распахнул дверь. – Черт возьми, она здесь?!

Но его жены не было и в этой комнате; здесь находилась только служанка, смотревшая на него сквозь слезы Даниелла плачет? В чем же дело?

Переступив порог, он проговорил:

– Черт побери, что происходит?