Ну разве она не милашка? - Сьюзен Элизабет Филлипс

Во рту у нее пересохло, а ладони повлажнели.

Колин вытащил пыльную бутылку и торжественно поднял в воздух.

— Господи Боже, да это виски Макаллена пятидесятилетней выдержки!

Шугар Бет сразу поникла.

— Оно твое. Посмотри, что там еще.

— Э, поосторожнее! — воскликнул он, когда она выхватила у него бутылку и почти швырнула на пол. — Там определенно что-то есть. И притом не виски.

Хорошенько пошарив внутри, он вытащил толстую трубку фута в три длиной, обернутую грубой коричневой бумагой и перетянутую шпагатом. Шугар Бет тихо вскрикнула. Но Колин выпрямился и покачал головой:

— Непохоже…

— О Господи!

Она потянула к себе рулон и метнулась к окну.

— Шугар Бет, он слишком легкий…

— Я знала, что это здесь! Знала!

Шпагат легко разорвался, и ломкая оберточная бумага, хрустнув под нетерпеливыми пальцами, полетела на пол. Но внутри оказался только пухлый бумажный сверток. Никакого холста. Бумага.

Шугар Бет устало привалилась к подоконнику.

— Дай я взгляну, — тихо попросил он.

— Это не картина.

Он стиснул ее плечо, прежде чем развернуть рулон. А когда заговорил снова, в голосе звучало еще больше благоговения, чем при виде виски.

— Это первоначальный проект оконной фабрики. Самый первый вариант. Сделан в двадцатых годах. Вот так находка!

Для него — возможно. Но для нее…

Она подбежала к шкафу, согнулась в три погибели и сунула руку внутрь. Картина должна быть там! Больше искать, негде.

Пальцы касались холодных досок пола и стен.

Ничего, кроме паутины.

Шугар Бет устало присела на корточки и отодвинула чертежи. Бумага зашуршала. Он встал на колени рядом с ней и, сочувственно обняв за плечи, заправил за ухо светлый локон и провел пальцем по щеке.

— Шугар Бет, тебе не нужна картина. Ты вполне можешь заработать себе на жизнь. Может, не на такую роскошную, но…

— Я должна ее найти.

— Ладно, — вздохнул он, — тогда мы вместе все обыщем. Может, я смогу увидеть то, что просмотрела ты.

— Может быть.

Она так хотела прижаться к нему, что поспешно отодвинулась.

— Мне пора за работу.

— Сегодня можешь отдыхать.

Опять это невыносимое участие. Шугар Бет поспешно вскочила:

— У меня слишком много дел. И я не нуждаюсь в утешениях.

Он всего лишь пытался помочь ей, а она наорала на него, но снова извиняться не было сил, поэтому, спускаясь вниз, чувствовала себя последней негодяйкой.

Остаток дня он провел в своем кабинете. Проходя мимо двери, она слышала приглушенное клацанье клавиатуры. К вечеру она вытащила из морозилки одну из запеканок с таинственным содержимым, сунула в микроволновку, включила таймер и оставила ему записку, что придет утром. И поскольку понимала, что просто не выдержит, если час спустя он появится в каретном сарае, приписала: «У меня колики, поэтому я решила серьезно полечиться. Не беспокоить!»

За весь день она так и не нашла в себе мужества признаться, что увольняется, потому что нашла работу у Джуэл. Не поблагодарила его за доброту. Не сказала того, что должна была…

Снова начало моросить, и Гордон вырвался вперед. Она впустила его в дом, но сама не вошла, а направилась в студию. Открыв дверь и ступив внутрь, она пыталась убедить себя, что все случившееся сегодня не означает конца поисков. Колин пообещал помочь. Может, свежий глаз заметит то, что пропустила она.

Она зажгла верхний свет и оглядела мастерскую: заляпанную краской лестницу, древние банки и кисти. Даже сквозь грязный пластик, которым была затянута утварь, можно было различить густые мазки багряного, застывшие лужицы изумрудно-зеленого, широкие полосы пронзительно-желтого. На большой тряпке, закрывавшей пол, валялись клочки бумаги, окурки, крышка от банки с краской и другой сор, так же неразличимый и вросший в пол, как насекомые, завязшие когда-то в ставшей янтарем смоле. Повсюду была краска. А вот картины нигде не было. И человек, живший во Френчменз-Брайд, никак не хотел покидать ее мысли.

Она стиснула виски ладонями, пытаясь не дать волю отчаянию.