Апгрейд от Купидона - Ольга Горышина

Я ловила губами капли, сладкой капелью соскальзывающие с блестящих губ Крэга — он специально закрыл глаза, чтобы представить нас под водопадом, так прямо и сказал… Правда, не сообщил, где на воображаемой карте непознанного мною мира искать горячие источники, нагревшие его грудь так, что к ней больно стало прикасаться, и я держала руки на его шее, зарываясь пальцами в мокрые волосы. Ничего, ничего… Чуть-чуть фантазии в коктейле приземленной реальности никому не помешают, но оттянуть встречу с братом на целую вечность все равно не получится. Тони уже с полчаса ждет нас за столиком какого-то там ресторанчика. Я хотела отмазаться и отправить Крэга одного, но тот безапелляционно заявил, что без меня никуда не пойдет.

— Я хочу вас познакомить. Все документы отосланы — никакой деловой беседы быть не может. Беседа будет личного характера, и я не хочу в сотый раз объяснять ему словами, почему не хочу возвращаться в Портленд. Я просто покажу ему — почему. Покажу ему тебя, и если он все равно не поймет, это подтвердит, что он дурак…

Показывать меня он не стыдился — потому что наглядно объяснил мне, для чего все же в аэропорту существуют бутики. А я-то гадала, какие такие дураки покупают в них втридорога деловые костюмы. Тот, кто этот костюм безбожно испачкал! Наверное, мы не единственные бежали на псевдоделовую встречу сломя голову. От костюма я отказалась, потопав, словно недовольный ребенок, кроссовками. Дура!

— Выброси свои четыре полоски, пожалуйста. Хочешь спортивный стиль, я куплю тебе новые к джинсам и худи. Я тоже надену джинсы к белому пиджаку и тоже куплю себе футболку с муми-троллями.

Предложению, высказанному с такой убийственной улыбкой, я не могла сопротивляться. В мусор полетели и рваные колготки, но носки все же отыскались на дне моего рюкзака.

— Вот ты и укомплектована, — заявил покупатель, прикрыв мой вшивый домик бейсболкой со Снусмумриком.

Да, у Тони не будет вопросов, что я делаю рядом с его братом. Если он вообще дождется окончания наших водных процедур. Я не закрывала глаз, потому что хотела смотреть на его брата будто через пелену дождя, не слез: я отревелась утром за месяц вперед. Утром, которое, казалось, было не несколькими часами ранее, а годами…

— Крэг, я обещаю пойти с тобой в душ вечером, — спустила я руки ему на плечи, когда мой внутренний будильник заорал, что полночь все ближе и ближе.

Нет, было сейчас около шести вечера. Мы еле успели завершить шоппинг до закрытия магазинов.

Крэг ничего не сказал, зато сделал — прижал меня к своим бедрам еще сильнее. Надо либо страстно обнять в ответ, либо обрушить ему на голову ледяные потоки — таких водопадов в природе уйма, только бы нас не закрутило в водовороте страсти!

— И вечером тоже… Раз у нас дни на пересчет.

В аэропорту также имелась аптека, но я не позволила ему себя туда затащить.

— Крэг, ты рядом, ты никуда не уезжаешь и сможешь все проконтролировать. Если я просчиталась, то пойду к врачу через неделю. Но не заставляй меня травить себя всякой гадостью просто так.

Впрочем, сейчас у меня много чего в запасе, на что можно списать головную боль и тяжесть внизу живота.

Наши тела были разогреты и изнутри, и снаружи — водой и горячими слюнями, которые мы пускали друг по другу, лишь иногда сглатывая. Кто б мне раньше сказал, что можно испытывать подобное к мужчине — не трепет, не интерес, а животную страсть. Вода теперь текла мимо рта, минуя склеенные друг с другом губы — чтобы не захлебнуться ни чувствами, ни водой мы решили не разрывать поцелуя, покуда в груди хватает воздуха. Сильные руки заскользили по груди и сошлись большими пальцами на втянутом пупке, а потом ныряли между дрожащих ног.

— Крэг, ну что ты делаешь?

Наверное, ему стыдно было смотреть мне в лицо, легче было расплющить нос о затылок. Он развернул меня, чтобы слиться воедино и вместе сгибаться под тяжеленными струями воды, давиться рвущимися на свободу стонами, искать хлипкую опору в запотевшем стекле… Он сминал мне грудь, сжимал живот, склеивал тела воедино и снова отдирал по живому. Мы бежали в гору задыхаясь, карабкались на самую вершину уже почти на коленях, а на пике простерли руки к небесам, а потом неподвижно, так и не повернувшись друг к другу лицами смывали с тел следы стрессовой любви.