В канун Рождества - Розамунда Пилчер

Тем не менее ситуация складывалась непростая, и Люси чувствовала себя не в своей тарелке. Хотелось бы обойтись без сложностей. В Лондоне у нее их было предостаточно.

Внезапно возникло ощущение близости приморского города: по обеим сторонам дороги дюны, покрытые низкорослыми соснами и пучками вереска, залитые отраженным от моря светом. Люси опустила окно и вдохнула пахнущий солью воздух. Дорога пошла под уклон и впереди показался небольшой городок. Не успела Люси опомниться, как они оказались на главной улице. Городок, не в пример тем серым и мрачным, которые они проезжали раньше, был построен из золотистого песчаника, словно отражающего неяркий зимний солнечный свет. Вдоль улицы позади обнесенных стенами ухоженных садов стояли красивые дома. Создавалось ощущение простора и процветания.

Кэрри, которая почти всю дорогу молчала, сказала:

— Поразительно. Так похоже на Котсуолдс!

Алек засмеялся:

— Почти все приезжие это замечают, но я никогда не был в Котсуолдсе.

— Золотистый камень. Широкие улицы. Сады…

— Мало кому приходит в голову, что благодаря Гольфстриму климат у нас, как в Истборне. В горах может бушевать ураган с ливнем, а мы играем в гольф и прогуливаемся по солнечному пляжу.

— Что-то вроде микроклимата, — сказала Люси.

— Точно.

Улица расширилась и образовала площадь, в центре которой стояла большая красивая церковь со старым кладбищем, окруженным каменной стеной. Шпиль церкви увенчивался золотым флюгером, высоко в небе кружили чайки и галки. Птицы празднично, по-летнему гомонили. Часы на башне показывали двадцать пять минут первого.

— Быстро добрались, — сказал Алек. Он торжественно объехал вокруг церковных стен и остановился у кромки тротуара.

— Приехали? — спросила Люси.

— Да, — ответил он, заглушив двигатель.

Они вышли из автомобиля. Не успел Алек отпереть ворота, как раздался приветливый лай и парадная дверь распахнулась. На дорожку сбежала Элфрида в сопровождении звонкоголосого Горацио.

— Кэрри! Дорогая! — Элфрида простерла руки, и они с Кэрри крепко обнялись. — Вот ты и здесь, у нас. Я так вас ждала, просто не могла дождаться!

Люси наблюдала за ними, стоя в стороне. Элфрида очень высокая и очень худая, с копной растрепанных волос цвета апельсинового джема. Одета в брюки из кричаще яркой шотландки и просторный толстый серый свитер. Ярко-синие веки и густо накрашенный рот. Люси сразу поняла, почему бабушка не одобряет Элфриду. На щеке Кэрри осталась помада от ее поцелуя.

Кэрри сказала:

— Элфрида, ты замечательно выглядишь. Шотландия тебе явно на пользу.

— Дорогая, здесь изумительно. Ужасно холодно, но изумительно.

— Познакомься с Люси.

— О, конечно! — Элфрида засмеялась. — Люси, правда, это забавно? Мы с тобой в родстве, но никогда друг дружку не видели. Твой дедушка — мой самый любимый кузен, мы с ним так замечательно, так весело проводили время. — Она положила руки на плечи Люси. — Дай-ка на тебя взглянуть. Да, так я и думала. Хороша, как картинка. Это мой Горацио, который наконец-то перестал лаять. Он с нетерпением тебя ожидал, надеется, что ты будешь совершать с ним долгие прогулки по берегу. Алек, вы уже выгрузили багаж? Это все? Будьте добры, отнесите его наверх. Пойдем в дом, прочь с этого холода. Я познакомлю вас с Оскаром.

Все направились к дому. Впереди Элфрида, за ней Горацио, потом Кэрри, Люси и, наконец, нагруженный сумками Алек. Он ногой захлопнул за собой дверь. Они прошли длинный холл и поднялись по широкой лестнице. Дом произвел на Люси приятное впечатление — прочный, надежный, лестница с крепкими перилами и ковром. Запах отполированного дерева и старинной мебели, легкий аромат чего-то вкусного из кухни.

— Как вы долетели? Не слишком болтало? Слава Богу, хоть не штормит.

Они поднялись на площадку второго этажа. Отсюда изящная лестница вела наверх. В дальнем конце сквозь отворенную дверь падал солнечный свет.

Элфрида возвысила голос:

— Оскар! Они приехали! — Потом снова заговорила обычным тоном: — Он в гостиной. Идите познакомьтесь с ним, а я покажу Алеку, куда отнести вещи. Алек, вещи Кэрри оставьте здесь, а сумки Люси несите наверх. Справитесь?

Кэрри посмотрела на Люси и ободряюще ей улыбнулась. Потом взяла за руку, и через открытую, освещенную солнцем дверь они вошли в гостиную — красивую, просторную комнату с белыми стенами. Здесь было мало мебели и много света. В камине горел неяркий огонь, высокий эркер выходил на улицу. Казалось, церковь совсем рядом — протяни руку и дотронешься.

Оскар ждал их, стоя спиной к камину. Высокий, как Элфрида, но не такой худой. Красивая серебристо-седая голова, спокойное, доброжелательное лицо, на удивление гладкое. Глаза полуприкрыты, их наружные уголки опущены. Одет в клетчатую рубашку с шерстяным галстуком и синий свитер.

Кэрри сказала:

— Здравствуйте, Оскар. Я Кэрри Саттон.

— Дорогая… — Оскар пошел к ним навстречу, и Люси подумала, что он, наверное, немного удивлен при виде такой потрясающе эффектной молодой женщины. И восхищен конечно. — Как приятно с вами познакомиться! Надеюсь, путешествие было не слишком утомительным?

Они пожали друг другу руки.

— Ничуть. Мы совсем не устали, — сказала Кэрри.

— Алек вас сразу нашел? Элфрида все утро с ума сходила от волнения и без конца выглядывала в окно, не едете ли вы.

— Так мило, что вы нас приняли. — Кэрри огляделась. — Какой чудесный у вас дом.

— Мне принадлежит только половина.

— От этого он не становится менее замечательным. — Кэрри отпустила руку Люси и обняла ее за плечи. — А это моя племянница Люси Уэсли.

— Здравствуйте, — сказала Люси, подавляя волнение.

Оскар перевел на нее взгляд, и она заставила себя посмотреть ему в глаза. Он долго не говорил ни слова. Люси понимала, что он думает о своей двенадцатилетней дочери, которой теперь нет в живых. Понимала, что им владеют сейчас смешанные чувства, главное из которых — боль. Что он невольно сравнивает ее с Франческой. Она надеялась, что выдержит сравнение. Что еще могла она поделать? Но вот он улыбнулся ей и взял ее руку в свои. Его пожатие было теплым, дружеским, и она сразу перестала нервничать.

— Стало быть, ты Люси.

— Да.

— Тогда придется тебе спать на чердаке.

Кэрри засмеялась.

— Оскар, в ваших устах «чердак» звучит не слишком заманчиво.

— «Чердак» всегда звучит не слишком заманчиво. Старые сундуки, чемоданы и оленьи головы. Но не волнуйся, Люси, на самом деле это не чердак, а мансарда, и Элфрида там все очень мило устроила для тебя. Теперь, — он выпустил руку Люси и взглянул в окно на церковные часы, — половина первого. Мне кажется, вам обеим стоит пойти в свои комнаты и устроиться. А потом мы чего-нибудь выпьем и будем обедать. Элфрида все утро колдовала над пастушьим пирогом, это такая картофельная запеканка с мясом. Она считает, что вам надо основательно подкрепиться после долгого путешествия.