Выйду замуж по любви - Мила Ваниль

Она покачала головой и снова отступила.

— Я думала, ты другой.

— Не надоело притворяться? — нахмурился он.

Так он с самого начала понял, откуда она? Яре стало холодно, несмотря на жаркий солнечный день. Она вдруг вспомнила рассказы о других странах ее родного измерения. И страшные истории о том, как иностранцы, попавшие в беду, становились рабами. Может, ее просто заманили в ловушку? И Лене и его маме нужна рабыня?

— Все, хватит, пойдем. Дома поговорим.

Оставив сумки на пороге, Леонид шагнул к Яре и схватил ее за локоть, таща за собой. Она взвизгнула от страха и вырвалась.

— Яра!

— Я никуда с тобой не пойду! — выпалила она.

— Ну и катись! — рассвирепел он. — Дура!

Подхватив вещи, Леонид зашел в подъезд. Хлопнула дверь. Яра осталась одна.

Уже в лифте Леня пожалел, что сорвался на Яре. Матушка филигранно умело выводить его из себя, а тут даже ничего особенного не понадобилось. Просто вернулась на неделю раньше. И чего ей не сиделось в санатории? Он же выбрал самый лучший, и даже договорился, чтобы туда пустили с Чапой. Потеряшка без памяти — и так головная боль. Но с матушкой в одной квартире — это вообще катастрофа.

Леня надеялся, что за неделю он успеет найти Яриных родственников или друзей. В спокойной обстановке память к ней вернется. И мама ничего не узнала бы!

В итоге он сорвался на девчонке, бросил ее одну. Стыдно. Прав Потапыч, если взялся помочь, придется заботиться. Несмотря на маму.

Он открыл дверь в квартиру и занес сумки в прихожую. Навряд ли Яра успела далеко уйти, он ее догонит.

Как бы ни так. Естественно, матушка поджидала «блудного» сыночка и вцепилась в него не хуже клеща.

— Леонид! Я требую объяснений! — объявила она, скрестив на груди руки.

— Позже, мама.

— Нет, сейчас!

Леня ненавидел такие «объяснения». Характером он пошел в отца, и так же, как и он, пасовал перед женщинами. Стукнуть кулаком по столу? Объяснить, кто в доме хозяин? Нет, это невозможно. Во-первых, он не выносил скандалов и пытался отстоять свою точку зрения мирным путем. Во-вторых, Эмма Петровна была из тех женщин, что слышат только себя, и только себя считают правыми. Если загнать ее в угол неоспоримыми аргументами, то она хваталась за сердце и с придыханием произносила коронную фразу: «Я тебя родила, вырастила и воспитала, а ты… неблагодарный…» Дальше начинались рыдания.

Плачущая мама — жестокое испытание для Лениных нервов. Он знал, что это театральная истерика, но ничего не мог с собой поделать. Приходилось уступать. Или делать вид, что уступаешь. Поэтому он старался не провоцировать скандалы. Но сейчас не тот случай, если он хочет догнать Яру и привести ее в дом, придется действовать жестко.

— Не смей уходить, когда с тобой мать разговаривает! — взвизгнула матушка, заметив, что сын открывает дверь.

— Мама, тебе лучше успокоиться, — произнес Леня. — Я скоро вернусь, с Ярой, а потом мы поговорим.

— Леонид!

Он быстро вышел и не стал ждать лифта, побежал вниз по лестнице.

Яры во дворе не было. Он чертыхнулся и подошел к двум старушкам, сидящим на лавочке. Местные «наблюдатели», которые есть практически в каждом московском дворе. Уж они-то должны знать, в какую сторону ушла Яра.

Так и оказалось. Уже через пять минут Леня ее догнал. Она вышла на набережную и стояла у чугунной ограды, смотрела на реку.

— Яра…

Она оглянулась, сердито нахмурилась и отвернулась. Так и есть, глаза мокрые, и щеки тоже. Нет, женские слезы — это ужасно. Леня осторожно положил руки ей на плечи.

— Яра, прости. Мама застала меня врасплох, но я все равно не должен был так себя вести.

Она ничего не ответила.

— Ты что-нибудь вспомнила? — Он погладил ее по плечу.

— Тут красиво… — Яра вздохнула и призналась: — Я не знаю, куда идти. Может, подскажешь?

— Пойдем ко мне. Я попробую тебе помочь.

— В рабыни? — она обернулась.

В голубых глазах страх и недоверие. И что со всем этим делать? То министерство магии, то рабство. Может, Яра просто душевнобольная?

— Не говори глупости. Сейчас нет рабства. Ты испугалась мамы? Она всегда такая. Нет, вру. Иногда бывает и хуже.

Как сейчас, например. Наверняка, рвет и мечет. И как только он приведет испуганную девочку в дом, начнется светопреставление. Надо хоть что-то объяснить ей прямо сейчас.

— Мне… Нет, я ее не боюсь, — ответила Яра. — Я не знаю, что мне делать. Я думала, тебе можно доверять…

— Ну прости, пожалуйста. Я сорвался, а ты ни в чем не виновата. Пойдем домой?

Леня старался быть терпеливым. Иногда ему казалось, что без женщин жилось бы гораздо лучше. Однако Яру искренне жаль.

— Пойдем…

Она послушно пошла рядом.

— Яра, я не предупредил о маме, потому что был уверен — она в санатории. У нее отпуск. Но она отчего-то вернулась раньше. У меня очень… своеобразная мама. С ней нелегко, но это не твои проблемы. Я все улажу сам. Ты просто посидишь тихо в моей комнате, хорошо?

— А потом? Мне нужно называться твоей невестой?

— Я думал, так будет проще. Маме ни к чему знать, что ты потеряла память. Но если ты против…

— Ладно, пусть проще. Это же понарошку?

— Конечно.

Едва они вошли в квартиру, как в нос ударил запах валокордина. Матушка лежала на диване в гостиной, прижимая к себе Чапу.

— Я умираю, — заявила она, едва Леня переступил порог комнаты. — Вызывай скорую помощь.

Оставшись одна, Ярослава очень быстро пожалела о том, что начала скандалить. Решила же — нужно терпеть и подчиняться. Хотя, конечно, страшно. А вдруг, и правда, в рабыни? Наверное, Василиса сказала бы, мол, надо меньше глупых книжек читать. Ох, как хочется обратно, под ее теплое и уютное крылышко! Яра пообещала себе, что отныне будет слушаться старшую сестру и помогать ей. Лишь бы вернуться домой! Ведь Лиса ее ищет?

Она не знала, куда податься, и пошла, куда глаза глядят. Дорожка вывела ее к реке, одетой в каменные берега. Высокие дома, машины, спешащие люди. Ей в очередной раз показалось, что она всего лишь видит сон. По реке, взметая брызги, промчалась огромная лодка с крытым верхом. Тоже машина, только водная?

Яра заплакала — по-настоящему, без притворства. И куда теперь? Может, зря она ушла из того леса? Сестры откроют портал, а ее нет. И даже зацепочек не оставила, где ее искать…

А потом вернулся Леня, и Яра ему поверила. Зачем ему просить прощения и уговаривать? А если все же ее сделают рабыней, то им же хуже!

В лифте — так называлась маленькая кабинка с зеркалом и кнопками — Яра запаниковала, но Леня взял ее за руку. Стало спокойнее, и страшный «девятый этаж» уже не вселял ужас. Большой дом даже показался забавным: он не принадлежал одному человеку, как думала Яра. Здесь было много квартир и много владельцев. И, наверное, крошечные комнатки внутри?