Мой бывший бывший-2 - Джина Шэй

Легкий смешок Ника будто на маленькую горсть облегчает вес на моих плечах.

— Может, ты пройдешь уже, госпожа начальница переводческого отдела? — Ник укоризненно хмурит брови на меня, подпирающую плечом косяк.

Ох-х. Настало время краснеть!

— Тебе Эдуард Александрович сказал?

— А ты думала, можно оказаться на моем месте так, что я об этом не узнаю? — Ник поднимает брови, вполне искренне удивляясь моему вопросу. — Конечно. Он обсуждал со мной твою кандидатуру. Мы оба сошлись, что ты, хоть и недостаточно опытна в этом вопросе, но вполне вытянешь эту должность за счет инициативности и упрямства. Про твои таланты я тебе рассказывать не буду, ты и так знаешь, что молодец. Так чему ты удивлялась?

— Я не удивлялась, — я смущенно морщу нос, — мне просто неловко, что ты знаешь. Знаешь, такое неприятное ощущение, будто я тебя… Подсидела.

— Вика, — Ник фыркает, силясь сдержать смех — по нему видно, что смеяться в привычном режиме ему мешают его несчастные ребра, — скажи еще, это ты уронила меня с лошади и наподдала мне копытом на дорожку. Вышло и вышло. Прекрати уже заморачиваться. И иди уже сюда, хватит там маячить.

Отлепиться от косяка оказывается на самом деле сложно.

Пройти по будто пылающему под ногами полу, чтобы приземлиться на край его кровати — еще тяжелей.

— Я по тебе скучал, — Ник поднимается со своего кресла, и тоже приземляется рядом со мной на кровать, — очень.

Я успеваю поймать его ладонь до того, как он прикоснется к моим волосам. Удерживаю его теплые пальцы обеими ладонями и ощущаю себя редкостной дрянью.

— Нам надо поговорить, — почему такие вещи всегда звучат так измученно?

Даже если ты была бодра и весела пять минут назад — эта проклятая фраза все равно прозвучит так, будто ты только что разгрузила вагон картошки.

Прямой взгляд Ника — страшнейшее из пыточных орудий. Меньше всего я хочу его обидеть, но сама суть того, что не порвав с ним, я утонула в Ветрове — она неприятная. Её попробуй еще смыть с самолюбия.

— Знаешь, я, кажется, даже знаю, о чем, — меньше всего я ожидала именно такой — пронзительно-невеселый тон и именнно эти слова.

— Знаешь?

Он уводит взгляд в сторону и тянется к оставленному у подушки телефону.

Я в замешательстве слежу за ним, пытаясь понять, что именно он знает.

А Ник невозмутимо без лишней спешки открывает мессенджер, и открыв один из чатов щелкает по прогруженной туда фотке.

— Вот об этом? — его голос горьковато-терпкий, им хочется отравиться. А фотографию на развернутом ко мне дисплее телефона — не видеть.

Свежайшая и горячая, со мной в главной женской роли. Фотка с парковки у офисного центра, с глубочайшим поцелуем взасос. С Ветровым.

Ну, твою ж мать!

— Ну, что, я угадал? — его ирония сейчас такая же паленая, как и весь этот спектакль.

Я вижу горечь в глубине этих теплых серых глаз. И явственно хочу пристрелиться. Кто-то может сказать, что я зря переживаю, ничего у нас, мол, серьезного не было, но я и вправду хотела, чтобы было. Отличная бы вышла тихая гавань, если бы только я дала ему шанс.

Настоящий шанс, а не то формальное, что у меня с ним вышло.

— И кто прислал? — осипшим голосом переспрашиваю я, когда Ник убирает телефон.

— Это имеет значение?

Прямо как я десять минут назад спрашивала у охранника. Но какой же разный смысл у таких одинаковых слов.

На самом деле нет никакой разницы, кто это сделал. Смысловой окрас у моего маленького предательства не меняется. Но хотелось бы знать, кому это так неймется. Есть у меня варианты, да и целовались мы тогда с Ветровым минут пять, но… Не хотелось бы выдвигать голословных обвинений. Опять же, какая польза той же Кристине от этого компромата? Просто так испортить мои отношения с Ником? Она, разумеется, мстительная дрянь, но я никогда бы не думала, что её заботят вот такие, мелочные гадости.

От неё мне ожидалось чего-то более глобального.

Ладно, мы сейчас не о Кристине.

Немая сцена — вот что происходит сейчас между мной и Ником. Он — ждет моих объяснений, а я никак не могу их внятно сформулировать. Так, чтобы хоть чуть-чуть оправдаться. Я не хотела делать ему больно вот так

— Прости меня, Ник, — лучше этих слов я так ничего и не нахожу, — я вообще не должна была тратить твое время. Я не была готова сейчас к отношениям, а Ветров — только лишний раз это подчеркнул. И вышло… Вышло вот это. Я бы сказала, что я запуталась, но скажем честно — я с собой просто разобралась. И больше не хочу давать тебе ложных надежд.

Ник уводит взгляд в сторону, постукивая по колену пальцами. Мне подсознательно хочется его взрыва, хоть чего-нибудь, но как уже говорилось — никто не собирается облегчать мне мое свидание с совестью.

— Я все время очень странно себя ощущал рядом с тобой, — медленно проговаривает Ник, — каждый раз, когда мы делали один шаг навстречу друг другу,  ты — будто отдалялась от меня еще на десять. И всегда это только усугублялось, когда в поле твоего зрения появлялся... он.

Все-таки Ник оказывается чрезвычайно наблюдательным. Он видел, чувствовал все то, что я старательно загоняла вглубь себя и не желала признавать. И ни разу ни о чем таком не обмолвился. Варил все это в себе, увозил меня подальше от Ветрова. Стоит ли удивляться, что его так бомбануло, когда Яр приехал вслед за нами и в «Артемис»?

— Просто он — моя чума, — тут сложно удержаться от тяжелого вздоха, — а еще — у меня нет мозгов. В этой ситуации, по причине моей бесконечной глупости, ты страдать не должен.

— Ты особенно счастливой сейчас тоже не выглядишь, — все так же не желая взрываться, замечает Ник.

И сложно тут что-то ответить. Не могу же я вывернуть ему все мои страхи, все то, что все равно живет внутри меня и никуда не исчезает, только притупляется, когда я закрываю глаза и позволяю себе не вспоминать.

Говорить об этом глупо. И попросту больно.

Ветров — моя чума. И я им насквозь больна, и даже не питаю бессмысленных надежд на исцеление. Только на то, что я смогу это победить чуть позже, через две моих недели, когда повторю сотню раз, что не за что мне с ним цепляться.

— Нужно было все-таки просто набить ему морду тогда, — наконец натянуто улыбается Ник, — и сломать ему нос, и тогда именно он, а не я — свалил бы из клуба. И у нас еще все могло получиться.

Хороший вариант.

Жаль — так и оставшийся не свершившимся.

Да и с высоты уже проделанного мной самоанализа — уже слабо верится, что что-то могло измениться. Только усложниться. Чем больше было Ветрова в моей жизни, тем меньше было места для кого-нибудь другого. Даже для того, кого я в этой жизни видеть хотела.

— Ну что ж, — Ник осторожно сжимает мои пальцы. Теперь он удерживает меня в себе, удерживает от того, чтобы позорным образом разреветься, — спасибо за то, что навестила. И за правду.