Клятва верности - Черил Энн Портер

– Ах, Слейд, ты так великодушен. Я рада, что ты вернулся. Я не знала, что делать, – торопливо залепетала Ханна. – Оливия вернулась.

– Оливия вернулась, – сказал Слейд. – Что за повод для волнений? Я что-то не понимаю, – хмыкнул он.

Конечно, ради спокойствия жены Слейд готов был сразиться с целым полчищем врагов. Один. Голыми руками. Да даже с завязанными глазами – он нашел бы их по запаху, как хищник жертву. Драться куда проще и доступнее, чем понять маленькое беззащитное создание по имени Ханна Лолес. Нет, теперь Ханна Гаррет.

– Ничего не понимаю, – повторил Слейд. – Разве ты не рада, что твоя горничная вернулась?

– Да, я ужасно обрадовалась, – закивала Ханна. – Поначалу. Но Оливия очень изменилась. Похоже, она больше мне не симпатизирует. Раньше она постоянно болтала и сплетничала, ни минуты не сидела на месте. Но сегодня утром в дом вернулась лишь бледная тень былой Оливии. Она похудела и осунулась. Кстати, сегодня я общалась с Ригби. Ты ведь видел, его кто-то избил! Что происходит? Я беспокоюсь.

Слейд растерянно покачал головой. Неужели Ханна волновалась по таким пустяковым поводам?

– Я разговаривал с Ригби. Бедняга упал с лошади прямо на людной улице и разбил себе лицо. Гордость парня пострадала куда больше его тела, можешь мне поверить. – Слейд улыбнулся, радуясь, что причина беспокойства Ханны такая пустячная. Сам-то он знал, что на Ригби напали неизвестные, укравшие к тому же экипаж, но лишний раз волновать жену не хотел. Он приятно удивился, что на сей раз, жена обратилась за помощью к нему, а не стала размахивать своим пистолетом, распугивая слуг, переложив, таким образом, на его плечи решение всех проблем, даже ерундовых.

Означает ли подобный факт, что Ханна ему доверяет? Любит и доверяет? Чем он заслужил такой бесценный дар?

– Хорошо, ты успокоил меня насчет Ригби. А как быть с Оливией?

Слейд едва не улыбнулся, но вовремя остановился. Он должен показать Ханне, что принимает ее проблемы всерьез, а не потешается над ними. Она доверилась ему и ждала ответного уважения.

– Не волнуйся, дорогая, скоро я во всем разберусь. Ничего не бойся, как только я узнаю что-то новое, я тотчас поделюсь с тобой.

– Ты не понимаешь! – всплеснула руками Ханна. – Все гораздо серьезнее, чем ты думаешь. Для того чтобы настолько изменить человека, нужны очень важные обстоятельства, а Оливия не хочет поделиться со мной своей бедой. Она не доверяет мне, понимаешь? Как это странно! И я написала письмо Глории…

– Глории?

– Моей младшей сестре, помнишь? Я написала письмо Глории и Джейси…

– Ах да, теперь вспомнил.

– Ты прекратишь меня перебивать? То, что я говорю, очень важно. – Ханна вцепилась Слейду в рукав и потащила его к двери, ведущей в одну из семейных гостиных. Небольшое помещение оказалось сплошь заваленным свертками с бантами.

– Боже, все подарки прислали утром? – ужаснулся Слейд. – Так много!

Ханна закрыла за ними дверь и уперла руки в бока. Страх и волнение исчезли с ее лица, сменившись упрямой решительностью.

– И это еще не все. Половина столовой забита подобной ерундой. Экипажи подъезжали один за другим. – Она понизила голос: – А теперь вернемся к Оливии. Утром я написала сестрам письмо и попросила горничную его отправить. Оливия ушла, а я спустилась к Изабель, чтобы помочь ей все распланировать для приема.

– Ага, я так и знал, ты с радостью включилась в ее суету! – торжествующе воскликнул Слейд. – А ведь как возмущалась планом Изабель! И что же, теперь ты ей помогаешь?

– У меня нет особого выбора, – терпеливо вздохнула Ханна. – Будешь ты меня слушать, наконец? Итак, я и Изабель обсуждали в столовой меню на вечер. В какой-то момент я почувствовала, что продрогла. Оливия ушла с письмом, а беспокоить старушек Серафину с Ровеной я не решилась. К тому же забота обо мне не входит в их обязанности…

Боже, почему женщины считают необходимым рассказывать о делах во всех подробностях? Неужели подобную чепуху нельзя опустить? Или они полагают, что без деталей их рассказ станет скучным и пресным? Или лишится достоверности?

Слейд чуть заметно улыбнулся. По крайней мере, он может наблюдать за тем, как обольстительно движется ее рот.

Он кивал в нужных местах, а в нужных хмурился.

Ханну так легко поймать на лжи. Бедняжка, у нее все эмоции отражаются на лице!

– Так вот, выйдя из столовой в коридор, я шла через холл к лестнице, когда услышала, как Эсмеральда звонко фыркает снаружи дома, взвизгивая от восторга. Я забеспокоилась, что она снова забралась в клумбу, чтобы выкопать последние клубни пионов, а потому решила выглянуть в окно. И знаешь, что предстало моим глазам?

Господи, как он раньше не замечал крохотной родинки у нее на виске, прямо у самой линии волос… Какая она изящная и трогательная!

– Да ты слышишь ли меня? – пихнула Ханна его в плечо.

– Ну, еще бы! – с готовностью закивал Слейд, пытаясь вспомнить, о чем она говорила, – Я же на тебя смотрю, а значит, слушаю.

– Тогда ответь на вопрос! – прищурилась Ханна. Слейд обвел комнату растерянным взглядом, осмотрел кучу подарков на диване и кучу поменьше – на ковре. Одна из коробочек валялась чуть поодаль, ее бантик безнадежно попортили зубы Эсмеральды.

– Эсмеральда! – воскликнул Слейд, продираясь сквозь дебри воспоминаний. – Ты говорила о собаке.

– Ну, разумеется, глупый, я о ней говорила. Она действительно носилась по аллеям. – Ханна засмеялась, затем вдруг, без перехода, посерьезнела. – Знаешь, с кем она находилась?

Слейд насторожился. Где-то в душе заворочались нехорошие предчувствия.

– С кем же?

Ханна приблизила к Слейду лицо и прошептала страшным шепотом:

– С Оливией! – и зажала ладонью рот.

Слейд замер от неожиданности, неотрывно глядя Ханне в лицо. Затем он посмотрел на гору подарков, на штору, на люстру, свисавшую с потолка, – словно ожидая подсказки.

– С ней гуляла Оливия, – повторил он тупо и уставился на Ханну. – И… э-э… Ты же отправила ее с письмом?

Ханна медленно кивнула, на лице ее оставалось загадочное выражение.

– Именно так! Я знала, что ты поймешь. Поэтому и послала тебе записку.

Теперь Слейд вообще ничего не понимал. Ну, ничегошеньки! Итак, Ханна доверилась ему, сочла его достаточно мудрым, а он вообще не знал, о чем она говорит.

Слейд так сильно нахмурился, что брови почти сошлись на переносице.

– Ханна, я ни черта не понимаю, – терпеливо объяснил он. – Ни черта! Я вообще не понимаю, что тебя беспокоит. Причем с того момента, как вернулся домой!

Ханна закатила глаза:

– Тупица! – Слейд проглотил оскорбление, ожидая, когда ему все объяснят. – Да ты хотя бы пробовал думать, дорогой? Оливия гуляла с Эсмеральдой по аллеям. Как ты думаешь, где она собиралась опустить письмо? В маленьком коттедже? На мосту? Может быть, в облезших кустах акации?