Девочка из прошлого - Слава Доронина

Наташа

По дороге домой Тимур засыпает в детском кресле. Мы катаемся по городу, чтобы дать ему время восстановить силы перед посиделками с шашлыками. Раз днём не получилось дать ему полноценно отдохнуть, то уложим пораньше вечером. Динар почти всё время разговаривает по телефону, я наблюдаю за ним украдкой, и так тепло внутри, что он снова в моей жизни. Дома Динар уходит на кухню мариновать мясо, а затем разжигать мангал на улице. Мы с Тимуром перетаскиваем часть игрушек из гостиной на террасу, располагаясь на деревянном полу. Сыну понравились роботы, я только сейчас заметила, что у него появилось несколько новых. И ещё он отлично умеет с ними обращаться с помощью пульта управления. Будни отца и сына явно не проходят даром.

— Ты уже решила, в какие секции хочешь его отдать? — слышу голос Динара за спиной и вздрагиваю.

Я не заметила, как он подошёл. Асадов вновь смотрит на меня пристально, изучающе. Как и у себя в доме. Интересно, о чём он думает?

— Да. Плавание и бокс. Если ему, конечно, понравится. А ты бы в какие хотел? —  Мне действительно важно знать его мнение на этот счёт.

Мы не говорили о темах воспитания, но я почему-то уверена, что во многом будем иметь схожие взгляды. Всё же есть свои плюсы в том, что у нас с Динаром был один отец.

— Можно шахматы и программирование. Пригодится в жизни. Я просто спросил, — пожимает он плечами. — Но в спорт обязательно мальчика нужно отдать. У меня почти всё готово. Где сядем? В доме или на террасе?

— В доме. Мне лень тащить всё на улицу: стульчик, посуду, скатерть...

— Понял. Тогда можете идти мыть руки и садиться за стол. Я через десять минут закончу и зайду.

За ужином мы продолжаем обсуждать будущее Тимура, а потом я рассказываю Динару о звонке Максу, про проделки девочек. Асадов, как и брат, припоминает мне историю, когда я так же, как и Дина, отрезала себе волосы. Помню, что мама была шокирована этим поступком и оплакивала мои длинные косы. В детских воспоминаниях Динара очень мало — это из-за разницы в возрасте. Она у нас ощутимая. И теперь я сильно жалею, что сторонилась Асадова. Да, он замкнутый, молчаливый, многое держит в себе, но он невероятный. И всегда был со мной рядом, готовый прийти на помощь.

Динар остаётся на кухне наводить порядок, а мы идём с Тимуром в детскую. Он вцепился в меня маленькими ручками и не отпускает. Даже не позволил отцу отнести себя наверх, хотя весь вечер ему улыбался. Не знаю, что на него нашло. Почти час я читаю ему сказку. Возможно, так сказывается насыщенный событиями день. Всё же Тимур привык к режиму и днём его нужно укладывать спать.

Асадов заглядывает к нам, когда я собираюсь выйти из детской.

— Заснул? — тихо спрашивает он.

Я киваю, сжимая видеоняню в руке.

Динар приближается, и я чувствую, как румянец начинает подбираться к скулам. Так всегда происходит в последнее время, когда мы остаёмся наедине. Асадов подходит к кроватке, ласково улыбается, скользя взглядом по детскому лицу, а потом переводит глаза на меня. Пульс тут же ускоряется.

— Обещаешь же вести себя тихо? — Чувственные губы расплываются в мягкой усмешке, когда он обнимает меня за талию.

Мы выходим из детской и останавливаемся у двери в мою спальню. Динар прижимает меня к стене и проводит губами по подбородку. От картинок, которые предстают перед глазами, — как он брал меня вчера на кухне, на столе, а потом в гостиной на диване — меня тут же накрывает… Помешательство, ей-богу... Я когда-нибудь буду спокойнее реагировать на прикосновения этого мужчины?

— Нет, не обещаю, — упрямо тяну я. — У тебя какой-то незакрытый гештальт? Почему в моей комнате?

Динар ничего не отвечает, впивается в мои губы поцелуем, а потом затаскивает в спальню.

— Твоя стена тщеславия ещё жива? — замечает он как бы между прочим мои грамоты в рамках.

В прошлой жизни я занималась танцами и плаванием и неплохо в этом преуспевала, пока не получила травму ноги.

— Почему ты её так называешь? — Дрожащий голос выдаёт волнение.

Асадов тянется к бретелькам моего топа и спускает их вниз, оголяя грудь. Внизу живота уже давно разбушевался огонь, требуя освобождения. Может, такие яркие чувства, потому что у меня секса три года не было и это просто физиология?

— Ты завидовал мне, да? Потому что у тебя не было стольких знаков отличий? — подначиваю его, понимая, что дело в чём-то другом.

Эти вопросы всего лишь отвлекающий маневр.

— Напротив. Всегда радовался твоим успехам, Наташа.

— Но никогда не хвалил...

— Чтобы не зазнавалась. Я говорил вчера, что компенсирую своё настойчивое поведение чуть позже, помнишь?

Лихорадочно перебираю в памяти события вчерашнего вечера и ночи, и всё, что помню — как мне было хорошо в его руках.

— Так вот почему ты меня привёл в спальню? В надежде, что я буду тише себя вести, а ты не сорвёшься и будешь нежен?