Жена Эмиля. Наследник для Зверя - Мария Устинова

– Он убьет тебя и твоих людей! Подумай, прежде чем сделаешь что-нибудь!

На пороге измученной тенью появился Андрей.

– Эмиль, свяжись со своими. Он может вернуться. Сейчас, в себя приду… допросим ее.

Спотыкаясь, он поплелся прочь. Сжав напоследок тонкие плечи, Эмиль бросил Жанну на кровать и под ней всколыхнулся матрас. Я не могла смотреть на эту сучку. Поймана, избита, полностью в нашей власти, а все равно хорохорится. Такие девушки не в слезах погибают, а с проклятиями до седьмого колена. Пока Эмиль звонил, я вышла из комнаты, чтобы эта ведьма не испепелила меня взглядом. Пусть хорохорится. Он ее бросил и как бы Жанне не хотелось изображать из себя горделивую стерву, она все расскажет. Всю правду от первого до последнего слова.

Может, и Бестужева задержит охрана. Если справятся с этим придурком бешеным… И это еще моего мужа назвали Зверем.

На кухне Андрей, поддерживая отекающее запястье, шарил в холодильнике. Морщился, но дело не только в боли. В старом друге тоже.

– Давай помогу, – перехватила я дверцу, меня потряхивало от адреналина.

– Правую сломал, – Андрей быстро дышал носом и сглатывал. – Специально, сволочь… Черт. Льда нет.

Он окинул пустую морозилку раздосадованным взглядом и с силой захлопнул. Смочив полотенце холодной водой, прижал компресс к распухшему запястью и закрыл глаза.

– Зачем?

Теперь я поняла, чего Андрей так испугался, когда Бестужев наставил на него пистолет. Просто хорошо знает замашки.

– Зачем снайперу ломают ведущую кисть, Дина? – раздраженно спросил он, медленно выдохнул, справляясь с болью, и спокойней продолжил. – Он знал, что я хороший стрелок. Значит, боится, что помешаю. У них какой-то план, а Жанка по ходу про меня натрепала, что я за интересы Каца топлю. Вернее, за твои.

Я грустно улыбнулась. Сама угрожала Жанне Андреем, вынуждая ее дать показания против Воронцова, когда Эмиля держали в СИЗО. Естественно, она растрепала новому мужу, что его старый друг за нас.

– Я думала, вы друзья.

Андрей неразборчиво что-то пробормотал, спиной оперся на стену и запрокинул голову. Асимметрия рта стала сильнее, словно он перенервничал. Из мокрого полотенца беспомощно торчали скрюченные пальцы правой руки. Он теперь не скоро оружие в руки возьмет – ни свой «винторез», ни пистолет. Бестужев знал, куда бить, чтобы «выключить» старого приятеля.

С опозданием я догадалась, что он бормотал: «Я тоже думал».

Мимо кухни прошел Эмиль. Я услышала, что он, открыв дверь, впускает охрану. На обратном пути бросил мне:

– Идем. Поговорим с ней.

Она сидела на краю кровати, прикрыв руками порванный кружевной лиф, и кусала губы. Я не могла понять, что испытываю. Не триумф, не злорадство. Чувство справедливости, может быть? Эмиль стоял перед ней, как гора.

– Солжешь хоть раз, получишь. Рассказывай с самого начала. Кто это начал и что вы задумали с мужем?

Жанна взглянула на пистолет, которым он похлопывал по бедру, подняла глаза и усмехнулась. Я заметила кровь на зубах – Эмиль разбил ей изнутри губы.

– Ничего. Я все спланировала одна.

Глава 46

Жанна оказалась умной. Не стала артачиться и заговорила.

– Саша ни при чем. Это трагическая случайность. У нас начался роман…

– И ты от него забеременела, – закончила я.

Модель с вызовом взглянула мне в глаза.

– Да. Ты должна меня понять!

Казалось, Жанна мне рассказывает эту типично женскую историю, а не Эмилю. Историю женщины, которая попала в жестокий мир мужчин. Они выясняют отношения и дерутся, не зная, как сильно это бьет по нам, не знают цену слез, которые проливают бандитские жены. Когда мы встретились на парковке ресторана, я подумала: может, ей повезло больше? Но здесь нет тех, кому везет: криминал отравляет всё, а деньги даются огромной ценой.

Думаю, Жанна знала это до того, как оказалась перед Эмилем в рваной сорочке и с разбитыми губами.

– Мужики думают, все в мире крутится вокруг их членов. А с Сашей я почувствовала, что может быть по-другому. Подумать только, – она усмехнулась, в глазах заблестели слезы. – Старая прошмандовка поверила в любовь. Представь, что я ощутила, когда узнала, что беременна…

К этому времени Бестужев несколько раз предлагал ей уйти от мужа. Угрожал, что шлепнет его и решит проблему, если она будет колебаться. Но там, где покупается и продается всё, включая тело, розовые очки бьются на раз-два. В чувства трудно верить, если тобой всю жизнь играли. Жанна сомневалась.

Она была уверена, что ребенок от Бестужева – муж в последние месяцы отдалился, и, пользуясь хозяйской властью, кувыркался с моделями Жанны, не скрываясь и выделив фавориток.

– Рома был говнюком. Когда у мужчины деньги, похоть и нет тормозов, он думает, что можно всё. Можешь осуждать меня за Сашу. Мне плевать. Мой муж изменял у меня на глазах. Я в первый раз возмутилась, а он ответил: закрой рот или удавлю. Он женщин презирал за слабость. Ты ведь понимаешь меня, Дина? Понимаешь, что я чувствовала?

Жанна намекала на фото. Самые гадкие из них – монтаж, но ведь и правды на снимках много.

– Заткнись, – процедил Эмиль.

Эта женщина причастна и только этим заслуживала быть стертой в порошок. Я внимательнее взглянула на раздраженного мужа. Ему не нравилась правда. Не нравилось, что не одна я обижена на неверного супруга, а верность, она не в одну сторону действует, она взаимна. Жанна влюбилась в другого мужчину не потому, что бесилась с жиру. А потому что с мужем не нашла любви.

Она усмехалась, перестав бояться, что ее ударят. Сердце болит сильнее, чем разбитый рот.

– Я была в панике, – продолжила она. – Но Саша мне такие слова говорил… Поверила ему. Представь, что я ощутила, когда написала ему смску о беременности, а перезвонил его отец. Сказал, что если я не удалю, как он выразился, ублюдка, это сделают насильно и свои дни я закончу в низкопробном борделе, потому что ему не нужны байстрюки. Решил, что я их шантажировать буду.

– Отец? – нахмурился Эмиль.

Жанна кивнула.

– Я хотела этого малыша. Рома не дал бы мне родить, но я