Чертенок с пушистым хвостом - Елена Рудская

— С «моим» ты хочешь сказать?

Кажется на сцене появилась новая героиня. Которая нарушит международную дружбу, раскатав катком, представительницу чужой нации.

Сузив глаза, Светка еще раз тихо, но внятно поинтересовалась:

— Плохо русский понимаешь? Повторить? ЭТО платье и ЭТОТ образ были созданы в единичном экземпляре для спектакля. И каким образом тебе удалось его повторить я бы очень хотела узнать.

Ну строго говоря оно было скопировано с платья нашей университетской танцевальной группы, это потом уже Светкины золотые руки превратили его в уникальное творение. Только никакая сила не заставит меня в этом признаться. Даже, если мне на секунду станет, а мне не станет, жаль Ханыль. Рискнуть и стать врагом нашего костюмера… нетушки, это надо девять жизней иметь, как у кошки. А умирать молодой мне совсем не хочется.

Ситуация постепенно становилась трагикомической. Романович чуть не лопался от злости ведь теперь все внимание с него перекочевало на Ханыль, оказавшуюся в неприглядном свете. Та хлопала глазами и пыталась сообразить каким образом из жертвы превратилась в злодейку. Так и не придумав ничего, решила пустить слезу, чтобы избежать расспросов.

— Машуня, ты ее из-за платья вот так…? — вот и мама решила вколотить гвоздь в мою крышку похоже парад неудобных вопросов продолжается.

Машуня, засопев, решила притвориться грибочком.

«Может мне последовать примеру Ханыль? Он кажется работает.»

— За это еще не успела, Ольга Николаевна… — решила помочь меня добить Марка. Ущипнула ее и та, ойкнув, замолчала.

За моей спиной подавили смешок. Ну хоть кому-то весело. Хотя, то, что отец Джин Хо потешался надо мной заставило настроение упасть еще на пару градусов.

И вот тут под занавес заявился пособник Ханыль с разбитой губой. Сейчас при свете дня было видно, что на Джин Хо он похож только ростом, волосами и цветом кожи.

— Его тоже за костюм побили? — спросил кто-то.

И тут у меня случился истерический смех.

18 глава

Жаль, что жизнь не спектакль. Нельзя опустить занавес и закончить все красивой фразой «жили они долго и счастливо».

Разговор с родителями вышел тяжелым. Отец в основном молчал, говорила мама. Но судя по его взгляду он полностью поддерживал ее мнение. Джин Хо мне не пара. Их единственная дочь не должна связывать свою жизнь с азиатом. Зачем губить хорошую, расписанную на много лет, жизнь ради призрачного счастья в чужой стране с чуждыми обычаями. Когда дурман первой любви рассеется, пробуждение будет очень горьким. Так зачем тратить на это время и подвергать себя лишним страданиям. Есть хороший мальчик Витя Лазарев. И пусть сейчас я не понимаю своего счастья, но потом буду благодарна за то, что меня вовремя остановили. И не дали разрушить свою жизнь.

— А как вы собираетесь это сделать? Запрете под замок? — негромко спросила. — Обмануть снова не получится. Я все знаю о Елашино.

Спокойна я была только снаружи… но проку от крика. Они уже все решили в очередной раз. За меня… и без меня.

— Хорошо, что знаешь. — это уже отец. — Значит должна понимать, что не готова к трудным отношениям. Одно маленькое сомнение и ты сломя голову бросилась к нам под крылышко. А теперь представь, что мы не на расстоянии нескольких часов на автобусе, а в другой стране. Куда тогда бежать?

— Мы ведь хотим как лучше для тебя, Марусь, — в строгом мамином голосе непривычная мягкость. — Ты не сможешь без нас.

С языка сорвалось раньше, чем успела подумать:

— А может это вы не сможете? Опекать меня, думать за меня, решать…

Внутри промелькнула робкая мысль, что прозвучало грубовато. Но отступать было поздно. Пусть и вышло неуклюже, но или сейчас я наконец скажу то, что тревожило меня столько времени или снова окажусь у разбитого корыта. И в этот раз возможно окончательно.

Даже, если мы не расстанемся сразу это неизбежно произойдет в скором времени. И в этот раз виновата буду только я.

— Вы не дали мне выбора. Просто загнали в ситуацию, которая могла бы и не случиться и теперь вы правы, а я глупый ребенок. Который выберет работу на которую укажут, замуж выйдет за правильного человека и проживет жизнь, «как надо». Только эта жизнь будет не моя. Но это же такая мелочь?

Откуда у меня такие мысли? Казалось кто-то другой говорит сейчас за меня. Или это я настоящая? Та, что не смогла сказать это летом, когда выла от горя, собирая себя по кусочкам.

— Хватит! — отец редко повышал голос, но сейчас кажется окончательно вышел из себя. — Может Виктор тебе и не по душе хоть и не пойму почему. Вы так дружили в детстве…

— Общие пасочки — не повод для общего будущего. — тихо буркнула под нос.

— … но что ты нашла в … этом?!!!

— У него есть имя. — хмуро ответила.

— Есть. А кто его кроме тебя запомнить сможет? Как ты будешь там жить? Белокожая женщина среди … — он чуть не сказал слово покрепче, но в последним момент исправился. — … азиатов.

— Думаешь они будут также гнобить меня, как наше терпимое и понимающее общество здесь его?

Ехидство не лучший способ донести свои слова. В лучшем случае вы ничего не достигнете, в худшем — доведете собеседника до бешенства.

Это я уже рассказывала ночью Боне на кухне, сидя в темноте в кресле-качалке с ним на коленях. Но как достучаться иначе до родителей я не знала. Или не умела. Поэтому наверно наш диалог так и закончился.

Ничем.

Хотя нет, вру. Теперь отец еще более настроен против Джин Хо. Потому, что одна глупая непутевая Маша сделала еще хуже, чем было до этого. Раньше он просто не хотел его. А теперь еще и злится.

Может нужно было соврать, что беременна?

Боня недовольно заворочался на коленях.

А ведь он прав. Тогда бы такие фейерверки начались… почище, чем на бразильском карнавале.

Определенно: думать — это не мое.

Отец скоро снова уезжает и чтобы переубедить его у меня времени всего ничего. Или дать ему успокоиться и побыть с этой мыслью наедине? Тем более, что мама остается здесь и проблем с налаживанием мостов дружбы у меня будет больше, чем предостаточно.

Марта вызволила меня из заточения под «честное пионерское». Хорошо, что мои родители не знают, что оно значит. Что эта поганка лжет, но хочет «как лучше» и поэтому, чтобы