Сварливый роман - Ния Артурс

Алистер ловит его с ворчанием.

В восторге я сбрасываю каблуки и наслаждаюсь свободой. Умри, ты, злая обувь! Я была вынуждена часами носить туфли-лодочки, помогая в магазине. Мои ноги пульсируют так сильно, как будто у них есть собственное сердцебиение.

Я шевелю пальцами ног, счастливая видеть их свободными и непринужденными. — Ты тоже работаешь с обувным брендом?

Алистер продолжает молчать.

Я поднимаю взгляд и замечаю, что он смотрит в окно.

— Прекрасно. — Я пожимаю плечами. — Не говори мне.

— Перестань болтать. Так лучше для твоего голоса.

— Ты говоришь мне не говорить, и это заставляет меня хотеть говорить дальше.

— Это хороший совет.

— Это твой совет.

— Ты ослушаешься меня в ущерб себе? — Одна сторона его губ приподнимается. Это тень ухмылки. И это великолепно смотрится на его лице.

— Непослушание подразумевает наличие авторитета. Прямо сейчас ты мне не начальник.

— Кто я такой?

Я зеваю. — Если я скажу это вслух, вы, вероятно, уволите меня.

Он смотрит поверх моего лица. Его глаза — темные карие озера. — Поосторожнее с голосом, мисс Джонс.

— Я подумаю об этом.

Его глаза искрятся весельем.

Мои начинают закрываться. Кондиционер поддерживает идеальную температуру, а дорога длинная и темная.

Машину заполняет тишина.

Я абсолютно опустошен, и плавная езда убаюкивает меня.

Нет, сон для слабых.

Я изо всех сил стараюсь держать глаза открытыми.

Оказывается, я проигрываю эту битву. Когда я открываю глаза, машина перестает двигаться, а моя голова прижата к твердой плите. Может быть, к камню? Может быть, гранит?

Глаза затуманились, я прижимаюсь носом ближе к камню, удивляясь, почему я выбрала такую неудобную подушку. Я думала, Алистер богат. Разве он не может позволить себе иметь больше подушек в своих автомобильных сиденьях?

— Мисс Джонс, — громыхает Алистер, и это звучит ближе, чем я думала, — вы дома.

Ужас пронзает меня, как вспышка молнии. Я вскакиваю, прижимая руку к уголку губ, когда понимаю, что заснула на своем злобном боссе.

Иезекииль и Бернард впереди, сидят неподвижно, как манекены.

Бернард смотрит на горизонт.

Иезекииль притворяется, что поглощен своим телефоном.

Оба мужчины ведут себя так, словно оставляют нас наедине.

Смущенная, я отползаю. — Мне так жаль, — говорю я Алистеру, паника высасывает кислород из моих легких. — Я не поняла, что заснула.

Мышцы его челюсти работают так, словно они играют со скакалкой.

Я прищуриваюсь, глядя на него. Мой голос звучит обвиняюще. — Почему ты не оторвал мне голову?

— Пошли. — Он распахивает дверь, хватает увлажнитель воздуха и выходит.

Я выскакиваю из машины и останавливаю его на тротуаре. — Ого, как ты думаешь, куда ты направляешься?

— К тебе домой.

Мои глаза чуть не вылезают из орбит.

— Это тяжело. — Он поднимает коробку в руках. Его тон сухой. Как будто я тот раздражающий, кто должен видеть очевидное.

— Все в порядке. — Я пытаюсь обхватить коробку рукой, чтобы забрать ее у него.

Он упрямо держится.

— Алистер.

— Джонс. — Он бросает на меня мрачный взгляд.

Я пытаюсь потянуть, но Алистер тянет назад. И поскольку его рост выше шести футов, а мускулы как у культуриста, в конечном итоге теряю равновесие именно я.

Мое тело врезается в его, разделенное только коробкой и несколькими слоями одежды. Его глаза впиваются в мои, соткав золотое заклинание. Солнечный свет. Он — тьма, но его глаза — солнце. И он смотрит на меня сверху вниз таким горячим взглядом, что я могу получить солнечный ожог.

Он знает? Он делает это нарочно? Или мой недосыпающий разум что-то придумывает?

— Для вас все должно быть борьбой, мисс Джонс? — он рычит. Но в этом есть скрытая нотка. Что-то почти похожее на привязанность.

Этого не может быть правильно.

Он ненавидит меня.

Я ненавижу его.

Это наши отношения между боссом и сотрудником.

Я сглатываю, не в силах отодвинуться, когда он наклоняется ближе. Его взгляд опускается на мои губы, и мое тело неистовствует в предвкушении. Это неистовая энергия, которая пронизывает меня насквозь.

Мой язык высовывается и скользит по нижней губе.

Его взгляд обостряется. Как у хищника.

— Ты должна знать, что я становлюсь более решительным только тогда, когда встречаю сопротивление.

— О. — Вздох вырывается из меня, заполняя пространство между нами. Мое тело отделено от его целой коробкой. У меня возникает внезапное желание швырнуть увлажнитель на землю и обмазать его со всех сторон.

Но это не нормально.

Все это нехорошо.

Я отступаю назад, прежде чем успеваю поддаться порыву.

— Э-э… — Я прикасаюсь к своей шее. К запястью. К сумочке. Мой взгляд скользит по тротуару. Я указываю через плечо. — Сюда.

Спорить с ним бессмысленно. Чем быстрее я доберусь до квартиры Санни, тем быстрее Алистер уйдет. И уберет от меня его сбивающее с толку присутствие.

Мы поднимаемся по лестнице в тишине. Он спокойно следует за нами, оглядывая влажные ковры и узкие коридоры.

Квартира Санни впереди.

Перед ним стоит женщина. Загорелая кожа. Прямые волосы подстрижены до подбородка. На ней длинное бирюзовое платье. Оно в цветочек и богемное. В точности в стиле Феличе.

Женщина поворачивается, и я, пошатываясь, останавливаюсь. — Фелиция?

— Кения. — Моя мачеха скользит ко мне. Движение ее юбки обнажает кожаные сандалии на ее ногах. Несмотря на ее земной стиль, у нее изящный французский маникюр на пальцах ног.

— Что ты здесь делаешь? — Я так потрясена, что не могу ничего сделать, кроме как пялиться на нее.

— Я здесь, чтобы поговорить с тобой. — Ее губы плотно сжаты. Ее брови нахмурены. Это не будет приятным разговором.

— Если это насчет Саши…

— Это насчет Саши. — Она хмурится.

Ее тон. Мне это совсем не нравится.

— Я пришла, чтобы.. — Ее глаза поднимаются, и она, кажется, впервые замечает присутствие Алистера. — Кто это?

— Никто.

— Холланд Алистер, мэм, — говорит он одновременно.

Я хмуро смотрю на него.

— Алистер? — Фелиция ощущает вкус слова на языке, как будто это дорогое мороженое. — Где я уже слышала это раньше?

— Это не имеет значения. — Я отмахиваюсь от его внимания. — Ты можешь погуглить это позже.

— Google? О, да! Ты был на обложке того журнала. Один из технических, который любит читать ее отец.

Алистер сияет очаровательной улыбкой.

Он. Офигенно. Улыбается? Я думала, что его модель робота не оснащена такой функцией.

— Вы, должно быть, сестра мисс Джонс.

Моя челюсть отрывается от лица и катается по полу. Он знает, как делать комплименты женщинам? С каких это пор? И почему он так мил с Фелицией?

— Сестра? — Фелиция краснеет, как будто только что выиграла миллион баксов. Пальцы танцуют по ее морщинистому лицу, она хихикает. — О, я далека от возраста Кении.

— Я в это