Пурпурные грозы - Галина Мишарина

— Дэр, — прошептала я.

Он тотчас обернулся и быстро подошел ко мне. Я успела увидеть, что на груди, как раз где была татуировка, пролег глубокий порез. Он уже подсох, но было ясно, что эту рану Дэр получил в бою с нечистью и ещё не успел залечить. Не давая опомниться и задать вопросы, мужчина поцеловал меня. И ещё раз, горячо и порывисто, отнимая дыхание и отдавая блаженство. Я обхватила его за плечи, прижимая к себе, и удовлетворенно отметила, что тоже полностью раздета.

Хотелось большего. Много большего. Я развела колени, чтобы Дэр мог прижаться, и он сделал это, заставив меня вздрогнуть. Твердое тело скользило по моему, сонному и податливому, пальцы зарывались в волосы. От страстных поцелуев меркло сознание, и я попыталась чуть замедлить чудесное действо, но Дэр не позволил.

— Нет, моя краса. Хочу так, — сказал он и крепко взял меня затылок, не разрешая отодвинуться.

Через минуту я, едва сдерживая стоны, попыталась поласкать его как прежде, но мужчина тихо рассмеялся и поймал мои руки.

— Нет, милая. Ты сейчас не в том состоянии, чтобы я разрешил это. И место не позволяет.

Я поглядела на Дэра затуманенным взором. Комната слегка покачивалась, и его лицо было нечетким.

— А где мы?

— Заброшенный домик магов.

— Хорошо здесь. Голова только кружится. — Я уловила слабый запах вина. — Дэр, ты меня что, напоил?..

— Каюсь, грешен. Но только чуть-чуть, чтобы приглушить боль. Это зелье замешано на вине. Я немного поглажу тебя — и станет ещё лучше, обещаю.

И он провел рукой по моим волосам, коснулся ног, мягкими движениями сминая кожу.

— Я хочу всего тебя, — прошептала я. — Целиком. И учти: пьяная, я становлюсь неуправляемой и глупой.

— Обязательно, любимая, — рассмеялся Дэр. — Учту это. Очень скоро мы друг до друга дорвемся, будь уверена.

Он склонился и легко коснулся губами ключиц, плеч и живота, нарочно избегая самых чувствительных местечек.

— От тебя вкусно пахнет, милая. У нас в горах растет дикий шиповник — как раз так благоухают его цветы. Ты столь юная и прекрасная, что я поражаюсь собственной выдержке.

— Поцелуй меня, пожалуйста, — шепотом попросила я. — Не сдерживаясь. Мне нравится твоя горячность.

— Как пожелает моя госпожа, — усмехнулся Дэр и снова лег сверху, прижимая меня к одеялу.

Губы его коснулись моих, но поцелуй, к моему сожалению, страстным не был. Супруг зачем-то дразнил меня.

— А мы не можем?..

— М?

— Сейчас, Дэр?

— Нет, — повторил он.

— Может, попробуем?

— Проб не будет. Будет всё и сразу.

— Почему ты откладываешь это?

— Хочу, чтобы ты не стеснялась кричать, — сказал он мне в ухо, и я задохнулась от вкусного страха. — А если мы станем вместе вопить на всю хижину — остальные непременно услышат.

Я рассмеялась и потерлась о его щеку лбом.

— Ты прав. Будем стонать там, где никого нет.

— По крайней мере, людей, — уточнил Дэр.

— На Атре нет Властелинов и Хранителей?

— Подобных им — нет, но есть опасные хищники.

— Расскажи, что случилось. Я не уверена, что пойму, но хочу услышать. Как ты себя чувствуешь? Откуда эта рана? Остальные в порядке? Мы здесь одни? Где нечисть? Почему ты стал Цахталом? Как далеко мы от разлома?

— Притормози, милая! — расхохотался он. — А, говоришь, язык будет заплетаться! Вы со Смайлом два сапога пара — умудряетесь за минуту задать сто вопросов, и все важные.

— Самое главное — что ты рядом, — заключила я. — И кудрявый почему-то.

— Последствия силы. Цахтал отдал мне дар в пик цикла. Это было странное чувство — я терял некую часть себя, впуская прародителя, но обретал силу, которой мог разгромить войско нечисти. Думаю, Цахтал понял мои чувства, осознал, что без любви к тебе, без тебя — я ничто. А потому помог спасти, Мэй. И это мое счастье. — Он замолчал, глядя мне в глаза. — Откуда на твоем чудесном носике появились веснушки, скажи на милость?

Я растерянно ахнула и прикусила губы.

— Ой… Не нравится? Они у меня выскакивают иногда, в самое разное время года и без причины…

— Нравится, — прошептал Дэр, склоняясь. — Просто я думал, что милей ты уже не станешь, и вот — нате вам! — Он тихонько поцеловал меня в нос и продолжил: — Остальные спят в каретах. Здесь всего одна комната нормально сохранилась, и её выделили новобрачным. Мы несколько часов назад миновали Перевал Смерти, хотя теперь, полагаю, там вполне безопасно. Кажется, я укокошил большую часть тварей, в том числе Властелина и Стражей. А вот Хранитель успел уйти.

— А когда мы будем на красной земле?

— Уже через неделю, милая. Там же попрощаемся с Тартами.

— А это? — и я показала на рану.

— Скелет. Напал с ножом. Я не ожидал увидеть там скелетов.

— Скелет? — прошептала я. — Они что, существуют?

— Их полным-полно, Мэй, учитывая, сколько в королевстве могил. Многие предпочитают лежать в земле, а не быть сожженными. Однако не каждый скелет способен подняться. Ты знаешь что-нибудь о силах нечисти, энергиях, что их питают? Какие-то книги читала?

— Да ты что! — воскликнула я. — Отец приказал избегать подобной литературы. У нас была «История Темных сил», был и «Справочник путешественника», но попробуй, доберись до них! Хотя последнюю мы всё же читали — отрывочно. Там и про Цахтала есть.

— Ладно, мы восполним твои знания. Любишь читать?

— Очень. Прочла всё, что было разрешено.

— Отлично, — сощурился он ласково. — Значит, тебе понравится библиотека у нас дома.

— О, Дэр! Как прекрасно! А она большая? А книги старинные есть? А с картинками много? А летописи?..

— Остановись, пощади! — взорвался смехом Дэр. — Ты всё увидишь сама. Там есть чем потешиться в зимние вечера. И светлячки у нас жирные, всё прекрасно освещают.

— Буду читать тебя на ночь. Хочешь? — глупо улыбаясь, сказала я.

— Читать меня? — хмыкнул он.

— Ну… да. То есть… Хи. Что-то не то я сказала, да?

Он провел рукой по моему лицу, тронул пальцами губы, и уложил к себе на грудь.

— Давай-ка ты поспишь, Мэй.

— А ещё пару вопросиков? — хихикнула я.

— Милая, тебе на сегодня хватит. Задашь остальные завтра, хорошо?

— Спать обязательно? — вздохнула я, ёрзая, чтобы поудобнее устроиться.

— Если хочешь.

К сожалению, я зевнула. Мне и правда было слишком уютно и тепло, чтобы не поддаться сну.

— Доброй ночи, Дэр.

— И тебе доброй, Мэй.

Я проснулась глубокой ночью, когда огонь уже превратился в угли. Не горело ни одного светлячка, комната тонула во