Испорченный король - Рина Кент

Я не могу дышать.

Пожалуйста, мамочка.

Пожалуйста, папочка.

П-пожалуйста, помогите мне.

Холод пробирает мою кожу, и мои конечности немеют.

Я плыву, дрейфуя по течению…

Бороться с этим бесполезно.

Может быть, тот, чье имя нельзя называть, тоже боролся с этим. Может быть, именно поэтому его имя больше не произносят.

Может быть, я стану такой же, как он.

Сквозь туманную дымку кто-то надрывно зовет меня по имени.

Он зовет меня по имени.

Я не буду похожа на того, кого нельзя называть по имени.

Он знает мое имя.

– Ты видишь меня за этими монстрами? – спрашиваю я у себя в голове.

– Да.

Я не думаю, что это правда, но я цепляюсь за этот проблеск голоса.

Это успокаивает.

Так успокаивает.

Может быть, монстры для него невидимы.

Он видит меня так, как никто не видел раньше.

Он видит МЕНЯ.

– Эльза!

Я ахаю, словно меня только что вытащили из глубины океана, и распахиваю глаза.

Мое зрение затуманено, и все, что я вижу, – это густые тени. Мое сердцебиение не успокаивается при мысли, что я снова в том месте.

Однако руки, обнимающие меня, не пугают. Они успокаивают. Они как убежище, которого я тогда не могла найти.

Я смаргиваю слезы с глаз. Нахмуренные темные черты смотрят на меня. Пряди темных волос падают на лоб.

Я моргаю один раз. Дважды. Он не исчезает.

– Э-Эйден? – Мой голос такой хриплый, что мне едва удается произносить слова.

– Все в порядке. – Он поглаживает мою спину крошечными круговыми движениями. – Ты не одна. Я здесь.

Я не знаю, из-за его слов это или из-за кошмаров, которые мне только что приснились.

Мне все равно.

Мои пальцы впиваются в его футболку, мой лоб прижимается к твердой груди, и я даю волю слезам.

Рыдания разрывают мою грудь, и я выплескиваю их наружу. Я даже не знаю, из-за чего плачу.

Это были всего лишь кошмары. Они ненастоящие.

Они не могут быть настоящими.

Я сильнее сворачиваюсь калачиком на коленях Эйдена и крепче прижимаюсь к нему. Он настоящий. Его тепло и странное чувство защищенности, которое я испытываю в его объятиях, реальны.

Кошмары – нет.

Эйден кладет руку мне под ягодицы и притягивает к себе, так что я сажусь к нему на колени. Я обвиваю ногами его талию, душа.

Он не жалуется.

Он молчит, поглаживая меня по спине, волосам и тыльной стороне руки.

Я не могла бы быть более благодарна за его спокойное, похожее на якорь присутствие. Он здесь, но он не разговаривает. Он позволяет мне справиться с этим самой.

В последний раз, когда у меня был подобный эпизод, как ни странно, два года назад, сразу после моего первого дня в школе, тетя и дядя взбесились.

И я имею в виду, они действительно взбесились.

Я подумала, что тетя была монстром, и ударила ее. Я кричала и проклинала ее. Я не останавливалась до тех пор, пока дядя не выставил ее из комнаты.

Когда я пришла в сознание, тетя не переставала спрашивать меня, что я видела. На ее лице было такое выражение ужаса, словно ее вот-вот стошнит. Утром они отвезли меня к доктору Хану, и я почти полгода проходила сеансы терапии.

С тех пор я избегаю кошмаров, или, по крайней мере, сильных, калечащих, которые кажутся такими… реальными.

В течение последних двух лет я не беспокоила тетю и дядю своими кошмарами, даже когда мне нужно было поплакать на чьем-нибудь плече. Даже когда то, что я увидела – то, что я почувствовала, – напугало меня до чертиков.

Странно, что Эйден, мой мучитель и кошмар наяву, играет роль, которую никто из них не играл.

Как он может быть тем плечом, на котором я плачу?

Все еще сжимая его футболку, я смотрю на него снизу вверх. Его брови сведены вместе над глазами самого темного цвета, который я когда-либо видела у него. Черты его лица выражают глубокую озабоченность.

У меня перехватывает дыхание.

Кто бы мог подумать, что настанет день, когда Эйден Кинг будет беспокоиться обо мне?

Я должна чувствовать себя неловко из-за безобразного плача или ненавидеть уязвимость, которую я только что продемонстрировала ему. Черт, на моем лице, должно быть, сейчас хаос.

– Привет, – говорю я, перекрывая икоту.

Его рука не перестает гладить мою спину, в то время как другая приподнимает мой подбородок. Он заглядывает мне в глаза, как будто что-то ищет.

Или кого-то.

– Ты чувствуешь себя лучше? – его голос тверд, но не резок.

Несколько непролитых слез выступают у меня на глазах, когда я киваю.

– Я напугал тебя, войдя через балкон? – осторожно спрашивает он.

– Мне уже снился кошмар, когда ты пришел, так что приступ спровоцировал не ты.

– Тогда что?

– Я не знаю. – У меня болит голова, и я ничего так не хочу, как спать.

Я отбрасываю эту мысль так же быстро, как она пришла. Что, если кошмары вернутся?

– Твои кошмары всегда чем-то спровоцированы? – Эйден все еще держит меня за подбородок, заставляя смотреть в его глаза.

По какой-то причине они не давят, как обычно, они просто… любопытные. Даже заботливые.

Может быть, именно поэтому я доверяю ему.

– Да. Доктор Хан говорит мне держаться подальше от всего, что может послужить спусковым крючком.

– Например? – подталкивает Эйден.

– Свечи. Подвалы. Тусклый красный свет. Глубина, например бассейны, пляжи и озера. Сон в темноте. – Я даже не знаю, откуда у доктора Хана этот список, может быть, он составлен из обрывков ночных кошмаров, которые я ему рассказывала.

Мои губы приоткрываются, и я, спотыкаясь, поднимаюсь на ноги.

– Черная машина!

Эйден следует за мной, уставившись на меня так, как будто опасается, что у меня снова начнется приступ.

– Черная машина. – Мой голос срывается. – На другой стороне улицы все еще припаркована черная машина?

– Нет.

– Откуда ты знаешь?

– Я припарковался на другой стороне улицы, но там не было никакой черной машины.

Я медленно отдергиваю занавески на балконе. И действительно, «Феррари» Эйдена припаркован через дорогу, его красный оттенок горит в свете фонаря.

Никакой черной машины.

Я вздыхаю и снова принимаю сидячее положение на кровати, заправляя непослушные пряди волос за уши. Мои глаза ощущаются опухшими.

У меня заложен нос, и я чувствую себя ужасно. Я не хочу, чтобы Эйден видел меня такой.

– Вообще, что ты здесь делаешь? – Я забираюсь под одеяло, пытаясь скрыть свой растерянный вид.

Хитрая усмешка трогает его губы, когда он садится рядом со мной.

– Как