Дьявола не существует - Софи Ларк

Соня выгибает бровь, не стряхивая его руки.

- Я считаю… мне понравилось то, что я видел в прошлый раз…

Они оба вздрагивают, когда видят, что я стою всего в нескольких дюймах от них. Соня краснеет и смущенно смеется, а Рен даже не пытается скрыть, что он задумал.

– Твой фидус Ахатес очень убедителен, Коул. Думаю, я бы сделал все, что она попросит…»

— Потанцуй со мной, — говорю я Соне, игнорируя Рена.

Это настолько странная просьба, что Соня без вопросов сопровождает меня, следует за мной на танцпол и принимает формальную позу, более подходящую для вальса, чем для самой звучащей музыки.

Она вопросительно смотрит на меня.

- Куда пошла Мара?

- Ванная комната.

Это та часть плана, которая особенно не нравится ни Маре, ни мне. Она хотела все объяснить Соне, но я сказал ей, что это будет ошибкой. Большинство людей — ужасные актеры. Если Соня знает, что играет свою роль, Аластор это увидит. Мне нужен ее дискомфорт, чтобы продать историю.

Аластор должен увидеть все именно так, как я задумал, и именно так:

Мара возвращается из ванной.

Соня пытается уступить свое место на танцполе, но я ей не позволяю. Я груб с Марой, намеренно пренебрежительно. Мара резко отвечает, неся свежий бокал шампанского, который выплескивается на землю, и она сердито жестикулирует.

Соня отстраняется от меня, пытаясь извиниться перед Марой, но мы уже игнорируем Соню, вовлеченные в спор, который все обостряется и обостряется, потому что я так хочу. Я жесток и резок до тех пор, пока в глазах Мары не заблестят настоящие слезы, пока она не покраснеет и не закричит мне в ответ.

Мы привлекаем внимание наших коллег-тусовщиков, но я не делаю ошибки, проверяя, наблюдает ли за нами и Шоу. Я делаю вид, что полностью поглощен спором, пытаясь успокоить Мару, хватая ее за запястье.

Мара отдергивает руку, и когда я не отпускаю ее, она бьет меня по лицу. Удар резкий, разрезающий музыку.

Я отпускаю ее запястье и говорю:

- Тогда иди на хер, ты чертовски безнадежная.

Мне не нравится говорить такие вещи. На самом деле, я ненавижу это. Но это имеет желаемый эффект. Мара бросается прочь от меня и направляется к гардеробу, чтобы забрать свою сумочку и пальто.

Я не смотрю, как она уходит. Вместо этого я хватаю с ближайшего подноса бокал шампанского, бросаю его и приглашаю Бетси Восс потанцевать.

Бетси с радостью приняла мое предложение, взяла меня за руку и сказала с плохо скрываемым любопытством:

- Проблемы в раю? Не дай ей уйти, Коул, вы такая великолепная пара.

— От нее больше проблем, чем пользы, — бормочу я.

Я давно не лгал. У меня закончилась практика. Слова кажутся неуклюжими на моих губах.

- Вы не это имеете в виду, — говорит Бетси.

Я не утруждаюсь ответом. Все, что мне сейчас нужно, это продолжать танцевать, выглядя таким же несчастным, как и я себя чувствую.

Это самая сложная часть. Проглотит ли Шоу наживку?

Ему приходится ускользнуть с вечеринки так, чтобы я этого не заметил, или, по крайней мере, пока я делаю вид, что не замечаю.

Он может вообще не уйти.

Секунды тикают. Я вижу его на своем периферийном устройстве, все еще танцующего с рыжей. Крутил ее, громко смеялся, притворяясь, что отлично проводит время, его улыбка была такой же фальшивой, как моя ссора с Марой.

Мара собирает сумку и пальто и выбегает с вечеринки.

Даже тогда Шоу задерживается. Я начинаю верить, что он вообще не последует за мной.

Затем краем слуха, в перерыве в песне, я улавливаю его гулкий голос, говорящий:

- Позволь мне принести тебе еще выпить.

Шоу отделяется от рыжей, сначала направляясь к бару, но затем меняя курс и проскользнув за угол декоративных гипсовых колонн, ведущих в театр.

Понял тебя, ублюдок.

Форель гонится за наживкой, широко открыв рот. Я не могу дождаться, пока он проглотит приманку, прежде чем я надену крючок.

Шоу следует за Марой через двойные двери.

Я выхожу противоположным путем, направляясь к светящемуся киноэкрану, а затем проталкиваюсь через запасной выход в переулок за театром.

Мне не нужно следовать за Марой, потому что я уже знаю, куда она идет.

Я настолько намерен бежать впереди нее, что не осознаю, что я не один в переулке. Я слышу щелчок слетающего предохранителя. Затем голос офицера Хоукса приказал:

- Не двигайся, блядь.

Я медленно поворачиваюсь, уже зная, что буду смотреть в дуло пистолета.

Хоукс все еще одет в взятый напрокат смокинг, хотя он потерял галстук-бабочку и расстегнул две верхние пуговицы. Его очки слегка перекошены, глаза за ними налиты кровью от недосыпа и как минимум одного-двух бокалов шампанского EBA.

- Как ты думаешь, что ты делаешь?— говорю я, стараясь выразить в своем тоне скуку. Невозможно скрыть напряжение, идущее под ним. У меня нет на это времени, у меня вообще нет времени на отсрочку.

Хоуксу плевать на мои планы.

Он здесь, чтобы разрушить их.

- Повернись и заложи руки за спину, — рявкает он. - Я арестовываю тебя.

Черт, черт, черт!

— Вы не можете меня арестовать, — усмехаюсь я.

- У вас нет ни ордера, ни вероятной причины.

— Повернись, — шипит Хоукс сквозь зубы, — или я всажу тебе пулю между глаз.

ЧЕРТ!

Я медленно поворачиваюсь, пытаясь выиграть время, пока мои мысли мчатся.

Мои варианты невелики.

- Мара только что ушла с вечеринки, — говорю я ему.

- Шоу следует за ней. Он собирается убить ее.

— Заткнись, черт возьми, — рявкает Хоукс, подходя ко мне сзади. Я слышу звон металла, когда он расстегивает наручники.

Желание отдернуть мои руки и сразиться с ним непреодолимо. Но он одной рукой застегивает наручники на моем запястье, прижимая пистолет к моему боку.

Он грубо обыскивает меня и находит нож в моем кармане.

- Что это?

- По моему мнению, это вероятная причина. Не могу дождаться, чтобы провести это через анализ.

Мне хочется ударить макушкой о переносицу. Я умираю от желания это сделать.

Неужели он действительно думает, что я настолько глуп, чтобы носить в кармане орудие убийства?

Я имею в виду… тот, который я уже использовал.

— Нам нужно добраться до Мары!

— Я